Синяя олимпийка

Ключ от двери соседского дома Ванька высмотрел давно. Куда его кладут, когда уходят. Хотя особой необходимости в этом не было. Когда соседская бабушка работала в огороде на дальних посадках и на картошке, она оставляла дверь в дом открытой, и не могла видеть, кто зашёл. Если соседи шли к ней, то кричали с дорожки, ведущей за угол дома. и она бросала свои грядки и шла к ним. Так что пробраться в дом он мог в любой момент. Однако по забору, разделявшему участки, Ванькин отец зачем-то натянул колючую проволоку. Ваньке эта затея не нравилась, и он иногда рвал об эту проволоку штаны, которые потом зашивала мать. - Тебе говорят, дома носи что попроще, - ругалась мать, - вот от старших тебе сколько штанов осталось, носить-не сносить. - Они с прорехами, и в них бегать нельзя на ульке, - ныл Ванька, - а я не буду для улицы переодевать другие штаны. Он бегал туда-сюда. со двора на улицу, и сморкал сопливый нос на обочину поселковой дороги, в траву, утираясь рукавом рубашки и размазывая сопли. - Иди к себе во двор со своими соплями, - говорила ему Ниночка, которую выпускали гулять в нарядных платьях. Ванька смотрел на неё исподлобья, и не слушал, потому что мать не разрешала ему во дворе ничего топтать и пачкать. - Вот смотри. - говорила мать, и показывала ему на деревянный порог под калиткой, - через этот порог в дом ничего лишнего и плохого не носи. Ни грязные ноги, ни сопли, ничего в дом не тащи. А то накажу. Дом заваливать ничем нельзя, в доме всегда должно быть чисто и просторно. А пол я с солью мою, чтобы доски всегда в чистоте были. Она долго и упорно читала сыну нотации, чтобы он хоть немного понял, что от него требуется. Ванька понял, что можно носить через порог только еду в дом и вещи в сарай. Сараев у них было три, и все полны вещами для хозяйственных нужд. - Ма, а куда нам этих сараев, - спрашивал Ванька. - А всё это тебе пригодится потом, заперто, и сохраняется, - отвечала мать. А в дом не тащи, в сарай можно. - Понял я, отпусти погулять, - ныл Ванька. Он знал, что когда приносит матери что-то, то хорошо, а она сама разберётся, куда складывать, на кухню или в сарай. Он бегал по участку, и примечал, когда соседи уйдут со двора. Ему хотелось посмотреть у них красивую синюю олимпийку, которую случайно видел. Соседи в выходной собрались как обычно в город в баню и ушли. Ключ оставили в условленном месте, которое Ванька высмотрел. Он быстро перебрался через забор, вошёл в дом и стал смотреть, что взять. - У них много всего в шкафах, одежды битком набито, - подумал он, открыв один шкаф. В нём были платья, костюмы, и другие вещи. Перебрав кучу одежды, он полез в другую комнату, и нашёл сложенные шерстяные свитера, среди которых была олимпийка. Достав её, он приложил к себе и посмотрел в зеркало. - Годится, - подумал он. Потом взял большой мешок и бросил в него олимпийку. - Почти пустой, - с сожалением сказал он, посмотрев на мешок. Выйдя в коридор. он заметил на вешалке коричневую большую китайскую шубку, которую хозяйка Полина уже несколько лет не надевала, зимой в этой шубе было холодно. - Купила шубу на рыбьем меху, - рассказывала она подругам на работе, - замерзаю в ней. - Зато модная, - смеялись подруги, у которых были натуральные шубы. - Не у всех же есть средства натуральные шубы покупать, - размышляла она, но шубу повесила на вешалку и надевала редко. Ванька быстро снял шубку, плотно свернул, и положил в мешок. - Отнесу матери, она знает, что с вещами делать, - подумал он. Он не раз видел, как брат приносил что-то, и всегда кстати, мать потом куда-то всё это девала, но особо не объясняла. - А мне-то что, - подумал Ванька, - мне ничего, пусть получше запирают. Собака во дворе его прекрасно знала, и даже не лаяла. - Вот ты сиди тут на цепи. - сказал ей Ванька, - а я до дома пошёл. Собака смотрела на него и виляла хвостом. Ванька прибежал к своему дому. бросил мешок в своё окно. Потом медленно вошёл с пустыми руками со двора в дверь дома. Мать мыла банки и вешала их на колья палисадника. - Что, пойдём обедать, - спросила она Ваньку. - Пойдём, - спокойно сказал Ванька. Войдя в дом, он молча положил мешок на кухню. Мать так же молча вынула вещи, кофту спрятала до поры в сундук, а шубку положила на лавку. Потом принесла хлеба, лука, огурцов и кваса, сделала окрошку. Ванька уплетал за обе щёки. - Посоли получше, - сказала ему мать, - вкуснее будет. - У тебя всегда всё вкусно, - ответил Ванька с набитым ртом. Ему нравилась еда. Смахнув крошки со стола в руку, мать насыпала их с руки в рот, и убрала миски. Потом вдела нитку в иголку и села шить. Ножницами она разрезала шубу и перекроила её, сделала из расклешённой прямую. Сверху пришила пуговицу, чтобы держался воротник. Уже к вечеру шуба была готова. Она примерила обновку. - Как раз, - сказал Ванька. Зеркала у них не было, и мать поверила ему на слово. - Вот какие мы, себе всегда всё добудем, - думала она, глядя на сына. Потом повесила шубу на гвоздь, вбитый в стену комнаты, и велела сыну идти спать. - Рано ещё, - ответил Ванька. - Света у нас нету, как солнце садится - мы спать, - ответила мать, - нечего со светом сидеть, глаза портить. Электричество опасное, сколько людей от него сгорело. Поэтому нельзя. А сон лучше всех лекарств, спать надо, и болеть не будешь. Ванька послушно пошёл в свою комнату, лёг на кровать из досок, укрылся курткой и старой пальтушкой. Ему стало тепло, в окно без занавесок ещё проникал с улицы свет, но постепенно небо темнело, появились звёздочки. Ванька смотрел на них и глаза его слипались. Ему приснился сон, как он идёт по улице в синей олимпийке, а все ребята ему завидуют.