– Николай Максимович, сейчас очень модно делать прямые трансляции спектаклей. На ваш взгляд: что любопытней смотреть зрителю: фильм-балет или трансляцию? В чем плюсы и минусы?
– Я вообще тяжело смотрю что-либо живое, предпочитаю театр в данной ситуации.
Но, конечно, для людей, которые живут в отдаленных уголках нашей страны, и тем более сейчас, когда хочется попасть, допустим, в Парижскую Оперу или Большой театр, а ты не можешь этого сделать, потому что ты не можешь приехать, посмотреть какую-то трансляцию – это интересно.
Но за последнее время, я не знаю, как вы, но за то время, что мы все сидели дома, я смотрел и слушал все, что было в Ютьюбе – мне ничего не нравилось, я тут же это выключал, находил этот же спектакль этого театра на 20, на 30 лет раньше и смотрел и слушал что-то, ну потому что нынешние составы, к сожалению, это очень печальное зрелище. Мне это не нравится, потому что они не срепетированы.
Вы понимаете, в том время, когда еще я был юным, нам не меняли состав на протяжении даже пяти лет. Вот специально под определенного артиста подбирали балерину, и мы танцевали один и тот же спектакль в одном составе много лет. Это было для зрителя сделано – не для нашего удобства, чтобы было красиво, прежде всего.
– А в вашей творческой биографии был фильм-балет?
– Фильма-балета – нет. Я участвовал в экранизации в нескольких спектаклях, ну спектакль снимали живой несколько раз «Пиковую даму» – три дня снимали, потом монтировали, «Жизель» со мной снята. Что-то еще – я не помню уже.
– А вы можете на себя смотреть?
– Ну просто так я это не смотрю, а вообще – да, я с удовольствием смотрю на себя.
Вы знаете, единственное чего я очень боюсь, потому что весь финал моей карьеры выпал на момент, когда уже появились современные телефоны с камерами и так далее. Я обычно приходил домой, включал Ютьюб и сразу находил свое последнее исполнение.
Я очень боялся: а вдруг я станцевал плохо? Или кто-то сверху снимает? Знаете, такой ракурс есть, где ты не очень выгодно выглядишь. Но пока не появилось ничего очень плохого.
Я этого очень боюсь, потому что я же с детьми работаю. А дети потом могут прийти и сказать: а что это вы просите ногу вытянуть? Вы сами тянули ее когда-нибудь?
Ютьюб он очень сильно развенчивает. Вы знаете, у нас очень часто детей опрашивают, сейчас же психологические эти службы – психологи работают все время. И они все время спрашивают: твой любимый артист и так далее? И вот новое поколение – Максимовой, Васильева уже не знают. Они не смотрят ничего с Улановой. Они не знают поколения Барышникова и Нуреева – им это неинтересно!
– А вас знают?
– Ну, я рядом находящийся «известный артист». А в основном они знают тех, кто танцует сейчас, и ориентируются, естественно, на них.
Мир изменился. Мы специально искали тех исполнителей. А сейчас нет. Никто не знает слова «Барышников-Нуреев» – для нового поколения это неинтересные вещи!
Это я вам говорю с болью, потому что нам кажется, нашему поколению, что это очень известные артисты – нет, нет!