Мила запахнула на груди голубой махровых халат, ей казалось, что в комнате было холодно. Через минуту женщину бросило в жар, стало казаться, что на лбу разожгли костёр.
Мила подошла к окну и приложила голову к стеклу, закрыла глаза. Внезапный резкий стук, женщина отскочила в глубь комнаты.
В окно стучал крупный снег вперемешку с дождём.
- Я стала просто "пуганной вороной". Ничего пока не произошло, это просто помолвка. Лучше посмотрю, как падает снег, это всегда меня успокаивало, - подумала Мила и снова подошла к окну.
- На улице черно без снега и очень неуютно. Даже страшно. Он падает ночью, утром "снежная сказка", а потом за день превращается в грязную кашу под ногами прохожих...
Не понимаю, почему меня обуял такой ужас, как тогда, пять лет назад.
Мила в домашнем халате читала книгу в своей спальне, туда зашла уже одетая в джинсы и тёплый бирюзовый свитер дочка.
- Ника, ты что, с ума сошла, куда ты собралась? На улице темень, время почти одиннадцать,- дочь прервала чтение детектива на самом интересном месте, её появление в верхней одежде вызвало раздражение у матери.
- Надо мне, отстань от меня! Достала меня совсем!- неожиданно резко даже для себя отреагировала девочка, схватила с вешалки куртку и не смотря на протестующие слова матери, открыла входную дверь и выскочила в коридор.
- Ника, я не шучу, ты куда? Когда ты вернёшься? - кричала вслед удаляющей по лестнице дочери Мила.
Женщина прошла в другую комнату, увидев, сидящего возле компьютера мужа, сказала:
- Ты что, не слышишь ничего? У тебя дочь, пятнадцатилетняя на ночь глядя, ушла в неизвестном направлении из дома, а тебе всё равно?
- Всё равно, - повторил с раздражением Алексей последние слова жены, так и не повернув головы.
В последнее время, муж одинаково реагировал на все сообщения Милы и они почти не разговаривали вечерами, каждый жил своей жизнью.
Мила махнула рукой, направляясь обратно в свою спальню, лишь громче обычного захлопнула за собой дверь.
Женщина начала было опять читать книгу, но не могла вникнуть в суть содержания детектива, отложила это занятие и взяла в руки сотовый телефон:
- Дочь, с тобой всё в порядке? Когда ты придёшь? - услышав в ответ голос Ники, обещавший скорый приход домой, мать успокоилась.
Девочка пришла через двадцать минут и сразу прошла в свою комнату, закрывшись на ключ.
Мила слышала горький плач и рыданья за дверью, но на её стук дочь прокричала:
- Отстаньте, отстаньте все от меня!!
На следующее утро Мила встала поздно, эту ночь она плохо спала, заснув только под утро.
-Сегодня я могу позволить себе вообще не вылезать из кровати, у меня законный выходной, - потягиваясь и нежась в постели сказала вслух Мила.
- Что же такого у Ники случилось? Ведь пока сказать не захочет, по опыту знаю, бесполезно расспрашивать,- так думала мама, направляясь в комнату дочери.
Забирая грязное постельное бельё для стирки, женщина обнаружила листок, где подчерком дочери были написаны стихи, датированные вчерашним числом:
Чернота.
Ты не увидишь больше сказку за окном.
Чернота.
Ты не услышишь, снег стучит, кружа и опадая.
Ты сделала лишь шаг, и..
Чернота.
Лежишь ты одинокая на белом,
Лишь лужицы стекают на асфальт.
По капельке, по капельке, алеют на снегу.
Никто тебе не нужен,
Решила ты сама.
В тот самый миг, когда ступила с крыши в бездну.
Ты сделала его и,
Чернота кругом.
Не знала ты любви ,и ласки, и надежды.
Живи, живи, живи!
Обрыв и чернота,
На белом-белом снеге.
На листике шестнадцать лет,
Уж больше ничего не сможешь написать.
Не ты, ни кто другой. Помехи.
Чернота.
«И вам я не нужна. Себе я не нужна".
5 Декабря 2010
Мила не помнила сколько времени она просидела на кровати дочери, снова и снова перечитывая эти страшные для неё строчки, словно пытаясь узнать, что же на самом деле хотела сказать её дочь.
Женщина набрала номер телефон дочери, но сразу вспомнила, что Ника в школе и сейчас идёт урок, послала смс:" Привет. Что приготовить на обед? У меня сегодня выходной, принимаю заказы.
В ответ получила смс:"хз".
- Ну вот. Мне нужно сейчас же успокоиться. Дочка жива.
А вдруг это сообщение кто- то другой прислал?
Всё, успокойся, пожалуйста, не паникуй. Ответила она, так только Ника пишет.
А вдруг они знают стиль дочери?- мучила себя сомнениями, успокаивала и снова мучила Мила, пока не пришло ещё одно сообщение на телефон:
"Пожарь курицу с пюре, буду скоро".
Мила побежала на кухню, будто от скорости приготовления этого блюда зависел что-то очень важное.
- Может быть Лёшке позвонить? Он всё же отец, пусть тоже волнуется, а что только я переживаю? - думала Мила, яростно орудуя кухонным ножом, разрезая курицу на куски.
- И что я буду ему звонить? Он только посмеётся над моими страхами, подумаешь, стихи написала! Скажет, Лев Толстой и не такое писал про Анну Каренину, а под поезд ведь не бросился! - продолжила размышления женщина, переворачивая поджаренные куски курицы на другую сторону.
Когда Ника пришла из школы, обед был уже готов.
Мила положила листок со стихотворением на место и не знала, как спросить дочь о том, что она видела эти строчки.
Девочка села с матерью за стол, поковыряла ложкой пюре, немого пощипала куриного мяса и отодвинула тарелку.
В другое время, это неуважение к её готовке вызвало бы у Милы много раздражения, которое она не замедлила высказать, но сейчас она была довольна и таким результатом. Она привстала, чтобы налить себе и дочери чай.
- Мама, Даша вчера прыгнула с крыши четырнадцатого этажа, - сказала Ника, смотря на Милу в упор.
Женщина охнула, осела на свой стул.
- Я ещё вчера хотела тебе рассказать, но ты так на меня наехала, когда я подошла к тебе.
- Доченька, я же не знала, что с тобой.
Как же она это сделала? Почему ни с кем не поговорила?
- Она пьяная, мам, была. Если бы трезвая, может быть и не стала прыгать.
- А из-за чего это случилось, ты знаешь?
- Её Сашка бросила. Это девушка её была. Дашка была лесбиянка.
Мила вспомнила девушку, которая приходила в их дом, в гости к дочери.
"Ворона", про себя окрестила её Мила. Девушка была высокая, но вся какая-то нескладная, всегда ходила в чёрной одежде, огромный тяжёлых ботинках и с целой россыпью металла на разных частях лица: в ушах, носу, на губе и языке.
- А "ворона" то была белая,- промелькнула мысль Милы, она не решилась озвучить её вслух.
Именно после знакомства с Дашей и её компанией Ника сказала матери:
" Я подкрашу волосы в чёрный цвет, мне тоже пойдёт, пора имидж менять."
Мила ответила:" Красься, твои волосы, тебе их и можно испортить. Такой цвет натуральной блондинки, как сейчас у тебя, восстановить будет трудно".
Мила часто ждала вечерами дочку с прогулки, выходила на балкон, смотрела с девятого этажа, как идёт её компания, все черноволосые, только волосы Ники выделялись светлым пятном, дочь так и не стала менять свой цвет.
- А как же её родители? Братья, сёстры были?- спросила Мила.
- У неё только мама, они с её отцом давно в разводе были. Мы сегодня с Витей, Викой и Дроном пойдём к ней, домой.
- Да, конечно, сходите. Горе то какое для матери, единственная дочь.
- Мама, ко мне сейчас Сашка придёт, ну та, её девушка, я с ней поговорю, надо её успокоить. Она ведь не виновата? Дашка сама решила...
- Конечно, дочь, это её решение, - Мила обняла дочь и заплакала.
У Милы вместе со страхом за дочь где-то изнутри поднялось столько нежности и любви, которую очень трудно проявлять рядом со своим "колючим" подростком. Обычно эти чувства остаются невостребованные девочкой, мать не знает, как подойти к родному ребёнку и тяготится этим незнанием, ранится о шипы, которые выставляет в защиту своих границ подросток, стремящийся доказать, что она уже взрослая.
Мать поймала себя на том, что ей хотелось схватить дочь в охапку, крепко-крепко прижать к себе и больше никогда не отпускать от себя в этот опасный и сложный мир взрослых.
Вместо этого женщина нежно погладила дочку по голове и поцеловала в щёчку.
- Мама, ну ты что? Тебе Дашу жалко?- спросила Ника.
- Мне и Дашу очень жалко и её маму, мне всех жалко,- громче заплакала Мила.
- Мама, а я стихи прочитаю тебе сейчас, вчера написала.
- Читай, доченька, читай,- всхлипывая и заставляя себя, успокоится, сказала мать.
Мила прослушала уже знакомые строчки:
- Девочка моя, так пронзительно и так страшно. Доченька, ты знай, когда тебе будет нужна любая помощь, ты обязательно скажи. Я помогу тебе, ты только объясни, что тебе нужно, я могу ведь и не с первого раза понять, я же тоже человек, ошибаюсь иногда. Но помогу. Обязательно. Ты это знай. Я очень сильно тебя люблю. И папа тебя тоже любит.
- Мамочка, я это знаю,- дочка обняла Милу за шею и тоже заплакала.
- Господи, ну почему я вспомнила эту давнишнюю тяжёлую историю? Я же дочь замуж выдаю, а не хороню? - подумала Мила, чувствуя, как тяжесть давит на сердце, которое колотится в бешеном ритме, который она не в силах остановить.
Мила вспомнила слова, которые сказала ей дочь после того, как сходила на квартиру к Даше:
- Мама, ты знаешь, она такая красивая лежала в гробу! Вся в белом, как невеста. Я её никогда в белом не видела, ей так хорошо! Она словно на праздник нарядилась!
- Так, Мила, не сходи с ума, перестань проводить нелепые параллели. Твоя дочь, слава богу, жива и здорова. Она только, собирается во взрослую жизнь! Замуж.
Это не одно и тоже, это не с крыши четырнадцати этажки прыгать. Это продолжение жизни, возможно, в следующем году ты бабушкой станешь, а ты что тут удумала? Если твой брак закончился неудачей, то и у дочери так будет?
Она -то другая! Значит и судьба другая. Она вот, учиться в другой город поехала, а ты в своё время от мамкиной юбки оторваться боялась и отказалась от своей мечты жить в столице, - так вслух успокаивала себя Мила.
- О плохом, даже думать не смей, говорят же, мысли материальны. Лучше, собирайся в Москву, на помолвку, тёщей скоро станешь. Звучит не так уж и плохо, не так грубо, как "свекровь".
#cмерть дочь мать отношения помолвка