С самого детства меня преследовала мысль, что со мной что-то не так.
Особенно в садике.
Уже там чувствовалось, насколько состоятельные родители каждого ребенка. Кого-то привозили на машине, с новой куклой в обнимку. Кто-то, как я, ходил в носках поверх обрезанных колгот (низ у колгот быстро протирался, а верх вполне можно было носить дальше).
Некоторые моменты я запомнила особенно живо. Например, каждый поход в кукольный театр был испытанием. Родители не могли купить билет, и заведующая как-то договаривалась, что один ребенок из группы будет без него.
На самом представлении я вжималась в кресло и старалась занимать как можно меньше места. Казалось, в любой момент придет билетерша или охранник и выведет меня из зала. На глазах у всей группы, зрителей. Ведь я прошла зайцем, нарушила правила. Что-то происходило на сцене, но мое внимание поглощал только страх быть раскрытой. Как смотреть спектакль, если в любую минуту все могут догадаться, что я здесь нелегально?
Другой случай отбил у меня любовь к ромашкам в частности и цветам вообще. На один из утренников нужно было принести букет или несколько ромашек. Должно быть, это было весной и задумывалось как украшение к какому-то танцу.
Цветы всегда стоили недешево. Когда дома я сказала, что нужно принести их в сад, мама долго возмущалась и кричала: “Только ромашек не хватало! А что еще им принести?”
Сейчас понимаю, насколько ей было тяжело. Только пытаешься выдохнуть, как новая проблема требует решения. И на всё нужны деньги.
Я танцевала на том утреннике без цветов. А может, какая-то девочка поделилась со мной частью букета по просьбе воспитательницы. Трудно вспомнить какие-то факты, но свои чувства в той ситуации помню до сих пор. Вывести отпечаток, который они оставили, никак не получается. Будто только у меня всегда чего-то не хватает. Только я каждый раз не соответствую и не вписываюсь.
Еще была история с тапочками. С теми, которые обувают, чтобы идти в группу.
Однажды мне их купили. Совершенно новые, подходящего размера и приятного персикового цвета. Только на мой взгляд они были ужасными, уродливыми. Постоянно хотелось куда-то спрятать ноги или надеть штаны, чтоб их было хуже видно. А лучше конечно спрятаться целиком. Тогда никто не увидит ни этих стыдных тапочек, ни платья, на котором от времени стерлись пуговки, ни фломастеров, которые не оживляются даже спиртом. Не увидит и не сможет разоблачить, что я сюда не подхожу и, возможно, лучше бы меня здесь вообще не было.
Во взрослую жизнь я вынесла это желание не высовываться, занимать как можно меньше места и не отсвечивать. Именно оттуда страх выглядеть нелепо, сделать ошибку, споткнуться.
Сразу придет охранник или билетер театра и скажет громко:
“А ты что здесь делаешь?! Давай на выход, таким тут не место”.
Мне нечего будет возразить, ведь где-то глубоко внутри усвоила и поверила в это давным давно.
Когда пишу текст, выступаю с презентаций на работе или проявляюсь в мире любым из способов, меня преследует страх. Вдруг напишут злобный комментарий, а я не буду знать, как защититься. Или на работе скажут, что зря потратили время, слушая мой рассказ. Вдруг в ответ на самовыражение, мир отвергнет меня, потому что внутри не хватает важных деталей: “Лучше подожди в сторонке пока их довезут”.
И я все ждала и ждала, пока во мне что-то починится, наладится. Пока придет кто-то взрослый и разрешит выйти на улицу без шапки или опубликовать, наконец, свои стихотворения.
Ждала, пока не наступил тридцатый день рождения. Тогда пришло осознание, что взрослая теперь я. Что в ожидании чуда, которое избавит от детских страхов, может пройти вся оставшаяся жизнь. Треть ее уже прошла.
Я поняла, ничто не сможет стереть тот негативный опыт. Его можно выплакать и попробовать принять.
Сказать мысленно своему страху:
"Привет! Я знаю, что ты есть во мне. Чувствую тебя, даже когда пишу это. Ты больше не будешь определять что мне делать, а что нет. Я гораздо больше, больше любого своего чувства или переживания".
С тех пор здороваюсь со своим страхом каждое утро. Приветствую его, когда показываюсь миру, и говорю "спокойной ночи" вечером.
Вместе с этим я больше не позволяю брать себя в заложники и направлять мою жизнь, потому что выбираю бояться. И делать. Одновременно.
Какой опыт не даёт вам быть собой и проявиться в полной мере сейчас? Какие истории из детства сковывают движения во взрослом возрасте? Поделитесь пожалуйста в комментариях.