Умел народ раньше зажечь, конечно.
Истории этой уж лет двадцать. Участники жили все в одном небольшом селе и крепко подруживали.Но в один прекрасный день дружбе пришёл конец в силу непреодолимых обстоятельств. Самим участникам было не до смеха, но деревня потешалась долго.
Жила-была семья. Муж да жена. Сошлись уже взрослыми, после тридцати. Она дама сама по себе видная, крупная телом, при должности хорошей. Он же, наоборот, весь убористый, невысокий, всю жизнь за баранкой. Страшный баболюб. Про таких раньше говорили, «куда хрен,туда и ноги». Уж жена его и била и колотила и за волосы по всей деревне его невест таскала, но боевого любовного духа из мужика выбить не смогла.
Да за всеми и не уследишь. Муж-то на полуторке по всему району газ развозил и почитай в каждом селе имел зазнобу из местных. Но как-то жили всё равно. Передерутся, он в гараже пару недель поживёт, она же его потом за руку домой и приведёт. Любовь.
А жена крепко дружила со своей коллегой. Та хоть и была её моложе лет на пятнадцать, но общие интересы стирали возрастные рамки. Любили обе женщины по пятницам хорошенько выпить и закусить. С песнями и плясками до утра и субботней баней с опохмелкой. И дружили бы ещё на стаканной теме много лет, если бы не случай.
В одну из пятниц старшей подруге на работе стало нехорошо. Сердце ли прихватило, сахар ли скаканул, уже никто не помнит. Не важно. Вызвали скорую и увезли в районную больницу за сто километров. Там привели в божий вид, покапали, укололи, полегчало женщине. Села она в автобус и подалась до дома.
А суббота же, а пятница-то впустую прошла. Надо к подруге зайти, да позвать в баню, сама-то не придёт. Выходит женщина из автобуса, спускается с горки и заходит в подругин двор. Подошла к крыльцу, а на нём – баааа… Мужнины туфли стоят. Туфли эти перепутать ни с чьими нельзя, такие в деревне только он носил. Казаки. С длиннющими носами и высоченными наборными каблуками. Такие в деревне «козлушками» называли. Супруг роста малого был, компенсировал обувью.
Конечно, жена всё поняла скоренько и начала выламывать запертую изнутри дверь. Крик на всю улицу. Эпитеты соответствующие летят. Дверь, предсказуемо, ей никто не открывает. Она хватает каменюку и по окнам пошла. Штакетину выломала, разбуянилась, а дверь так никто не открывает и никто из окон не сигает.
И тут с небес (именно оттуда) на крышу сарая подруги-змеи-разлучницы прилетает легковой автомобиль с пассажирами. В Горном Алтае всё происходило. Трасса извилистая, повороты серьёзные, кто дорогу плохо знает и летит, как скаженный, в том месте всегда улетает, случай не из ряда вон. Одним вообще на крышу дома туристы приземлялись. Деревня понизу идёт, а трасса сверху, да обрыв там, немудрено, что так получилось. Но каков момент!
Сарай обвалился, ясное дело, но не сразу. По частям складывался, крепко ставили, не из дранки. Из сарая в трусишках с матом-перематом выскакивает неверный муж (выбрался через окно на веранде и спрятался там, дурачок). В машине от страха орут туристы (слава Богу все живы остались), со всей улицы народ бежит на помощь, хозяйка дома вдоль разбитых окон мечется, подвывает. Посреди двора стоит жена со штакетиной, не знает куда кинуться. Шарман!
Победила, конечно же дружба. Пока милицию вызвали, пока фельдшер прибежала, пока туристов из шока вывели, страсти поулеглись. Общественное поглотило личное.
Муж, конечно, дома своё получил. Как остался жив – неведомо. Хотя в этот раз в гараж жить не уходил. Полюбовница его избежала тяжких телесных, благодаря туристам-лихачам и работали они в одном коллективе с яростной женой ещё долго. Но по пятницам с того дня гуляли поврозь и в бане по субботам не похмелялись.
Весело жили. Неистово.