А давайте поговорим о чём-нибудь хорошем! О чём-нибудь приятном, позитивном и повышающем настроение. Закроем глаза и представим ароматное, только что вытащенное из духовки или снятое с плиты ваше любимое блюдо. Представили? Замечательно! А я вот нет…
Два месяца назад отвечая на вопросы для рубрики «Дневник друзей» от группы Книжное измерение, я так и не смогла написать о своём любимом блюде. Не выбрала… Слишком уж много вариантов вертелось на языке.
Украинский борщ с пампушками, жаркое в горшочке, роллы с сыром Филадельфия, картофельные шанежки, фаршированные перцы, печёночный тортик, пирожные из песочного теста «Корзиночка» со взбитым кремом и ягодной мармеладинкой по центру, куриные рулетики с сыром, блинчики с ветчиной и помидорами и ...
Всего и не перечислишь. Если говорить начистоту, то я люблю покушать, но устраиваю праздники живота не часто, иначе бы уже давно не прошла ни в одни двери.
Дни рождения в нашей семье принято отмечать в ресторанах, и мы ещё лет пять назад облюбовали одно очень хорошее место под названием «Хуторок». Если когда-нибудь будете в Перми, обязательно загляните в этот ресторанчик: там потрясающее обслуживание и очень хорошая украинская кухня.
Такого борща, который падают в «Хуторке», я не пробовала нигде, но разве только у себя дома, из своей собственной кастрюли. Хотя как кулинар я, конечно, так себе. Выбор блюд, которые я могу достойно приготовить, весьма ограничен. Но борщ и гуляш к ним отнести можно.
Впрочем, готовить я не люблю и чаще всего делаю это по принципу «приходится».
В нашей семье вкусно готовят мамы. Причём обе: и моя, и мужнина. Они и осенними заготовками занимаются с большим удовольствием. Выискивают рецепты новых салатов, маринуют и солят огурцы, варят варенье и компоты. Я, к своему стыду, в заготовках не участвую. Каждому, как говорится, своё. В плане готовки я, похоже, пошла в бабушку.
С бабушкой у нас вообще похожие судьбы. И чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь в этом.
Родилась моя бабуля в далёком тысяча девятьсот тридцать втором году, но и сегодня отлично помнит своё военное детство. Характеризуя те годы, она обычно употребляет одну фразу: «Носить было нечего, есть − тем более».
Из тринадцати родившихся у её матери детей до взрослой жизни дожили только пятеро. Бабушка была последним ребёнком среди выживших. Естественный отбор тогда действовал жёстко. Спали на полу, ели что придётся. Родители сутками пропадали в колхозе, старшие братья и сёстры либо учились, либо помогали отцу с матерью. Дома оставалась только престарелая слепая бабушкина бабушка, но она на внучку большого внимания не обращала.
В общем, недоглядели за ней и не просто недоглядели: бабушка моя – инвалид с детства. Ростом едва превышает сто сорок сантиметров и всю жизнь живёт с искривлённым тазом и хромотой.
Иногда я думаю, что родись она лет на десять-пятнадцать позже, и её жизнь сложилась бы по-другому. Природа одарила её феноменальной памятью: даже в восемьдесят четыре года она могла с лёгкостью ответить на любой вопрос, касающийся таблицы умножения, и с удовольствием читала наизусть отрывки из «Евгения Онегина», «Мцыри» и Пушкинского «Узника».
Бабушка родилась леворукой, но в сороковые годы, быть леворуким не разрешалось. Писать левой рукой её отучили ещё в начальной школе, и даже сегодня, в восемьдесят девять, она пишет исключительно правой, хотя всю работу по дому выполняет по-прежнему только левой.
Как-то раз смеясь, бабушка призналась, что имей она возможность поступить в университет, то наверняка бы стала следователем. Впрочем, среди братьев и сестёр она единственная, кто закончил «семилетку», и единственная, кто дожил до такого преклонного возраста. Правда, со стороны отца в её семье были долгожители − две тётки, которые ухитрились справить девяносто пятилетний юбилей.
Надеюсь, моя бабушка в этом от них не отстанет. Несмотря на свою инвалидность, она всегда отличалась богатырским здоровьем. Вирусными заболеваниями почти не болела, да и женские болезни всегда обходили её стороной.
Единственное, что мучает её сейчас − это сильный артрит, а ещё медленно подкрадывается деменция. Но нет ни давления, не проблем с сердцем или другими внутренними органами.
В классическом смысле она никогда не была такой бабушкой, которую чаще всего рисуют в книжках для малышей. Ходила в платочке, пекла пирожки, но не потому что хотела, а потому что приходилось.
В семье добрым и безотказным у нас считался дедушка, а бабушка была сильной. Сейчас, имея за плечами определённый жизненный опыт, я понимаю, что и сильной ей быть приходилось, причём отчасти оттого, что дедушка считался добрым и безотказным. Его маленькую хрупкую жену боялись многие соседи в округе. Она умела постоять и за себя, и за него, и за их ребёнка. Порой я жалею, что это её умение защищаться совершенно не передалась мне. Но как знать, может, оно приходит с возрастом…
И как я уже говорила, готовила она не всегда вкусно, но одно её блюдо я и сегодня вспоминаю с большим трепетом. Называлось оно морковной запеканкой, а запекалось в электрической чудо-печке.
За свою жизнь я часто обедала и ужинала вне дома, но такую запеканку не пробовала нигде. Окажись она сегодня в моих руках, я бы, наверное, смолола целую сковородку…
А вы? Вы всё ещё со мной и уже побежали готовить своё любимое блюдо?
