Петербург – прекрасный город! Люблю иногда там бывать. Питер можно любить по многим причинам, однако я больше всего люблю его за своих друзей. Поэтому приехав два дня назад в «Северную Пальмиру», я начал первым делом обрывать провода: звонил по пять раз всем, кого вспомнил.
И каково же было моё удивление, когда я узнал, что мой старый друг, Виктор Григорьевич Зуев, работавший спасателем в МЧС, оказался в больнице на последнем дыхании.
Удивительно это было потому, что Зуев – это скала. С него одного можно было рисовать «Богатырей» Васнецова, причём всех троих, и даже, наверное, с лошадьми в придачу. Дважды «Герой России», искренний патриот, обожающий свою Родину и свою работу, он ни разу не брал больничного, а в отпуске был всегда на связи и поблизости, чтобы подоспеть на помощь товарищам.
И теперь этот человек лежал на больничной койке, бледный и исхудавший, как сухая палка. Когда я вошел к нему в палату с цветами да апельсинами, то сначала даже не заметил его.
–Сергей, – поднял он в воздух костлявую руку.
Я подошел с округлившимися глазами к его кровати. Кровать была из пружин, такая, на которых в детстве многие из нас любили прыгать, как на батуте, но под Виктором она почти не просела. От его вида у меня мурашки побежали по коже.
–Зуев? – Едва слышно окликнул я его, потому что голос просто пропал от шока.
–Он самый, Серёж, он самый… Зуев. Ну или то, что осталось.
–Что с тобой стряслось-то такого, Вить? – Мой голос наполнился неподдельным сопереживанием и даже отчаянием: так тяжело было видеть эту картину.
И тогда он рассказал.
- Знаете, я ещё с советского времени убеждённый атеист, но после его рассказа готов был поверить во что угодно.
–К нам в часть поступил звонок месяц назад, позвонила девочка маленькая, – Виктор отпил немного воды и продолжил, часто прерываясь из-за одышки, – а на заднем фоне диспетчер услышала крики, шум. Кое-как добились от малютки, чтобы назвала адрес, уж не стали допытываться, что происходит. Я просто понял, Серёж, что мне там надо быть, вот кровь из носу и против всего мира, лишь бы она прекратила плакать и улыбнулась. Понимаешь, друг?
–Понимаю, – кивнул я, затаив дыхание.
Приехав на место, пятеро крепких спасателей во главе с Виктором в две секунды вышибли дверь в квартиру и просто замерли от увиденного: на полу лежала связанная тряпками по рукам и ногам женщина, а рядом с ней сидел мужчина с ножницами в руках. Он раскачивался взад-вперёд и тыкал ножницами в бедро пленницы, из которого начал бить фонтанчик крови: видимо, был задет один из крупных сосудов. При этом мужчина (Виктор называл его другим словом, конечно же, но оно нелитературное) что-то напевал себе под нос.
Спасатели разрешили ситуацию за несколько десятков секунд: остановили кровь женщине, а буйного спеленали почти ровно так же, как до этого он связал пострадавшую.
–Здесь-то и начинается самое странное, Серёж,
Виктор поднял на меня тяжелый взгляд и продолжил Я прошёлся по квартире и заглянул даже под плинтус: никакой девочки нигде не было. Я к женщине - благо, та пришла в сознание, - где, спрашиваю, девочка, которая позвонила и нас вызвала? А она в ответ говорит: «Пришёл зря, болеть будешь, вижу: скоро умрёшь, всё знаю о тебе, Витька Зуев». Я к мужику, похлопал его по щекам, тот очнулся и заорал на весь подъезд, что баба эта ведьма и её нужно срочно убить. Пришлось кляп ему вставить: соседи начали из квартир высовываться, пока мы полицию да скорую вызванивали. И вдруг баба эта голос опять подаёт: «Девочка, которая звонила, это Тася, дочка моя. Да только она уж пятый год, как померла. Зря пришёл, Зуев, умрёшь теперь». Потом приехала скорая, полиция, пациентов разобрали: психа в каталажку, раненную в районную больницу. Мы в часть вернулись, я диспетчера спрашиваю: «А девочка имя своё называла?», тот: да, мол, Таисия. И тут я понял, что баба и впрямь ведьма, прокляла меня. С тех пор сохну вот лежу, жду конца со дня на день.
Я в ответ только молчал. Все слова были не к месту, да и во рту пересохло.
Вдруг в моём кармане противно запиликал старенький мобильник. Подняв трубку, я прокашлялся, отвернулся и тихо заговорил:
–Кхм-кхм. Алло?
–Алло, Сергей Васильевич? – раздался в трубке тихий девчоночий голосок. Меня продрал озноб.
–Да, а кто спрашивает? – на последнем слове я слегка дал петуха от ужаса.
–Это Таисия. Вы скажите Виктору Григорьевичу, что он поправится. Он ещё долго жить будет. – И в трубке раздались короткие гудки.
Уже через два дня Виктор Григорьевич Зуев сбежал из больницы на работу. Врачи пытались его вернуть в стационар – не вышло.