На улице никого не было. Было очень тихо. Иван видел, что кровавый след Бугая вёл за дом. Прислушался - тишина. Он осторожно, с факелом в одной руке и карабином на перевес в другой, заглянул за угол - Бугая там не было. Иван вернулся ко входу в дом, воткнул факел в землю, поднял с земли палку и кусок тряпки и стал наматывать её на палку, осматриваясь по сторонам. Из дома вышел Пётр. У него было лицо в крови, глубокие зарапины, на шее тоже, ветровка разорвана и в крови. Его всего трясло и на лице был ужас.
- Он тебя хотел убить? - спросил Иван, стараясь не смотреть на Петра, не смотреть в его глаза, чтобы он не увидел его страх.
- Он набросился на меня, ...повалил и стал царапать лицо, шею. Я стал отбиваться ...и он укусил меня несколько раз за руки! Он не бил меня, не душил ...! Он вёл себя, как животное, ...дикое животное! - ответил он с ужасом озираясь по сторонам, - Он может вернуться?
- Не знаю! Короче, сиди здесь! Сейчас разожгу большой костёр и сиди возле него! Никуда не ходи! - Иван накидал посреди двора сухих веток, которые лежали за домом и ждали своей участи быть сожжены и вот их время пришло, - Больше не знаю, чем тебе помочь! Извини, Петь!
- Я не хочу становиться таким! Я боюсь смерти! Я не хочу умирать, Вань! - он рыдал, сидя на ступеньках крыльца, и наблюдал, как Иван поджигает ветки посреди двора, как они медленно разгораются, - За что я должен умереть? Что я сделал плохого?
- Ты должен был слушать меня и тогда этого не произошло бы! По крайней мере сейчас! - ответил он, посмотрел на парня с сожалением, взял в руки факел, - Сиди возле костра! Никто на тебя не нападёт! Я поехал на сопки вызывать помощь!
- Не оставляй меня одного! - прошептал Пётр дрожащим голосом, смотря на Ивана глазами полными слёз, глазами полными страха.
- Каждая минута промедления дорого обойдётся женщинам! Они все в опасности! Ты бы не слёзы лил, а, пока ты человек, помог бы им - разжёг бы костры возле домов, где они спрятались в погребах! - и Иван развернулся и направился к машине, не забыв взять факел, и не обращая на рыдания и просьбы Петра никакого внимания - он ни в чём перед ним не виноват.
И чем дальше он отходил от дома, от костра, перед которым стоял Пётр, тот всё громче звал его вернуться, взять с собой, не бросать его одного. Иван понимал, что нельзя, что опасно, что можно заразиться от него и тогда женщины, дети, дед Руслан - все обречены. Рисковать было нельзя! Он почти дошёл до внедорожника, посмотрел туда, где лежал Мамай, где лежало его тело и остановился. Тела не было. Иван почувствовал, как волосы на затылке зашевелились от ужаса. Такого не могло быть. Он точно в него попал. У Мамая не было шансов выжить.
Осторожно подошёл к месту, где лежало тело - кровь, много крови на траве и кровавые следы, которые вели в подлесок. Не может быть!
Иван медленно отступал к машине, смотря по сторонам и прислушиваясь. Страх захватил его тело. Сердце учащённо стучало в груди, он часто дышал, руки дрожали. Что же это такое происходит?! Ночной кошмар, который должен был пройти с рассветом, с наступлением дня, не проходил, не ослабел, а только усилил свои позиции; переборол бесстрашие Ивана, захватил его разум, его тело и даже день не смог помочь ему, оказался бессилен перед этим кошмаром. Иван бросил факел, трясущимися руками достал брелок с ключами и вставил ключ в личинку замка, повернул ключ. Он смотрел по сторонам, но никого не было. Открыл дверь, влез в салон внедорожника, положил карабин на колени, и с силой захлопнул дверь. Двигатель запустился с первого оборота стартера и довольный заурчал. Иван облегчённо выдохнул и истерично засмеялся. Всё он в безопасности. Теперь нужно ехать на сопки и вызывать помощь, вызывать всех, кого только можно. И тут он подумал, что возвращаться сюда больше не хочет. Нет! Он больше не хочет окунуться в этот ужас, не хочет больше рисковать своей жизнью. Нет. С него хватит! Пусть рискуют другие! Он будет ждать на дороге, на сопках, всё расскажет, всё объяснит, но возвращаться...! И тут Иван вспомнил своего отца! Вспомнил их разговоры, вспомнил его уроки, наставления. Сам погибай, а друга выручай! Там женщины, там дети! Он не имеет право так поступить. Он должен им помочь, должен вернуться и помочь. Страх нужно перебороть, взять себя в руки! Вернуться! Обязательно вернуться! Малодушие - это не его!
Иван посмотрел на факел, который лежал на земле, горел, и трава вокруг него горела. Он положил карабин на пассажирское сиденье, открыл дверь, посмотрел по сторонам и вышел из машины, чтобы взять факел, который пригодится, который лежал в трёх метрах от машины. Он успел сделать два шага к нему и услышал движение, обернулся, и Мамай прыгнул на него из-за машины, с нечеловеческим криком. Иван не ожидал нападения, опешил и он сбил его с ног и они покатились по земле.
Нет! Только не это! И он понял, что будет бороться за жизнь, так просто не сдастся, за дорого её отдаст. В падении он сумел хорошо врезать Мамаю в лицо, вложив в удар все свои силы, и почувствовал, как тот немного обмяк, потерял скорость, был дезориентирован, но сознание не потерял. Они вскочили на ноги одновременно, но Мамай пошатывался, стоял на ногах не твёрдо. И Иван прыгнул на него, выставив вперёд ногу - удар пришелся тому в грудь и Мамай упал, закричал, завыл лёжа на земле. А Иван уже запрыгнул в свой внедорожник и оттуда смотрел, как тот встал на ноги, сверля его злым, ненавидящим взглядом. И тут Иван увидел, что рубашка Мамая залита кровью, чёрной кровью, в месте куда попала пуля. Значит эта зараза не дала ему умереть, но такого не может быть. Карабин. Крупный калибр. Пуля попала в грудь. Шансов у него не было. Не может быть! Ужас!
И Иван включил передачу, надавил на педаль газа и внедорожник резво тронулся с места и полетел по улице, поднимая пыль. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел, что Мамай стоял на месте и смотрел ему вслед. И это было ужасно.
Иван гнал, ехал на пределе и даже, когда посёлок скрылся из зеркал заднего вида он не сбавил скорость. Дорога каждая минута. Он это знал и рисковал, ехал быстро - машина опасно кренилась в поворотах, подпрыгивала на неровностях, подвеска отрабатывала ямки и бугры. На очередном повороте лесной дороги Иван поздно заметил ствол упавшего дерева. Тормозить было поздно и он взял левее, в надежде, что внедорожник перескочит дерево по диагонали. И он перескочил, он не подвёл, он оправдал доверие своего владельца, но только Иван не смог вытащить машину из заноса, с обочины и тяжёлый внедорожник завалился на левую сторону, сделал два оборота через крышу и впечатался водительской дверью в ствол дерева.
Сознание возвращалось медленно, возвращалось с чудовищной болью в голове и груди. Иван застонал и открыл глаза, но открылся только правый глаз, а левый надёжно склеила засохшая кровь. Он посмотрел на руль, который был в крови и в чём-то чёрном, в смоле. Иван правой рукой коснулся своей груди, ощутил липкую кровь, поднёс руку к лицу и увидел кровь, свою кровь, смешавшуюся с чёрной смолой, которая двигалась, пузырилась. И Иван всё понял! Он вспомнил Мамая, с чёрной смолой на груди, вспомнил своё падение с ним. Он всё понял! И ужаснулся ...!