Принято считать, что первый русский велосипед был сконструирован уральским крепостным Ефимом Михеевичем Артамоновым. Согласно этой версии, мастеровой изобрел свой велосипед в районе 1800 года в Нижнем Тагиле.
Эта механическая причуда настолько поразила владельца завода, на котором работал Артамонов, что он решил: самокат следует непременно показать императору. Хозяин выдал Артамонову командировочные деньги и тот вместе с велосипедом тронулся в путь. По сплавному пути рабочий добрался до набережной Москвы, а там, своим ходом прямиком двинулся к Успенскому Кремлю.
Артамонов поспел к коронации императора и стал выкатываться кругами на своем велосипеде, чем привел государя в душевное смятение. Самодержец пролил скупую слезу счастья и повелел навсегда освободить крепостного умельца из рабства вместе с семьей.
В честь это величайшего события, уже в наше время, Артамонову и его велосипеду воздвигли памятники в Екатеринбурге и Нижнем Тагиле. куда водят туристов-экскурсантов. Но на самом деле всё это не правда.
Фамилия Артамонов возникла из вакуума, во время записывания сказок и заводских уральских легенд, когда уральский экономист Василий Дмитриевич Белов собирал материал для своего фольклорного труда "Исторический очерк уральских горных заводов" . На одном из заводов Белов в 1896 году записал легенду:
"Во время коронования Императора Павла, следовательно в 1801 году, мастеровой Уральских заводов Артамонов, бегал на изобретенным им велосипеде, за что, по велению Императора, получил свободу со всем своим потомством..."
Не беда, что Белов перепутал имя императора, ведь короновался в 1801 Александр I, а вовсе не Павел. Важно, что из этого текста впервые фактологически родился мастеровой Артамонов, ранее не упомянутый ни в каких документах. Без всякого имени и отчества.
"Я просил своих товарищей набрать во время каникул деревенских сказок, поговорок и т.п.", - признавался Белов в одном из писем к приятельнице.
В годы Великой Отечественной войны в Свердловск, вместе со многими блокадниками, была эвакуирована замечательная ленинградская писательница Ольга Форш (ее книга "Летошний снег" до сих пор занимает почетное место на полках моей библиотеки). Форш работала над своей книгой "Михайловский замок". И одним из часто упоминаемых персонажей на страницах романа вышел некто уральский мастеровой Иван Петрович Артамонов (это была первая попытка оживить героя, наградив его именем и отчеством, но далеко не последняя).
Ольга Дмитриевна дала ему и внешнее описание:
"Был он сухонький,среднего роста, с лицом остреньким, как у лисички. Глаза умные, с быстрым легким взглядом. Глянут - сразу все высмотрят."
Ольга Форш так же живописно описала в романе факт получения Артамоновым вольной, дарованной Александром I. И так получилось, что литературный герой зажил свой жизнью. Уже в третьем томе второго издания БСЭ (1950г.) Артамонов упоминается официально, правда, составители присвоили ему другое имя, более созвучное ушедшей эпохе: Ефим Михеевич.
Дальше - больше. В середине пятидесятых годов пермский краевед А. К. Шарц уже утверждал, что Ефим и его отец Михей слыли "искусными строителями барж", а помимо велосипеда были также изобретены и "насос по откачке воды на баржах и „коляску-самоход“, прототип автомобиля, только с паровым двигателем, который, как известно, использовался для перевозки грузов на Нижнетагильских заводах".
А в 1981 году исследователь С. Охлябинин утверждал, что Артамонов был отправлен в ссылку за своеволие и "неразумную трату дерева и железа". Но талант и тяга к прекрасному раскрепостили его.
Несмотря на официальное "признание" и нагромождение новых "исторических данных", некоторых советских ученых смущал тот факт, что никаких документов, подтверждающих изобретение, да и само существование Артамонова не обнаружено.
В 1983 году научные сотрудники Политехнического музея Н.Вавилина и Л.Майстров, а также д.и.н. В.Виргинский опубликовали статью, в которой ставили под сомнение само существование Артамонова.
А металлографический анализ, взятый со спила обода колеса артамоновского велосипеда, показал следующее: металл не может относиться к концу XVIII-началу XIX вв., так как был выплавлен в мартеновской печи. А ведь первые мартеновские печи заработали на Нижнетагильских заводах лишь в 1876 году!
Но, несмотря на то, что миф изобличен, он продолжает жить в сердцах людей. "Глаза умные, с быстрым, легким взглядом. Глянут - все высмотрят..." пришлись по нраву потомкам. Ведь именно они олицетворяют свободу творчества, которую в государстве Российском извечно третировали.