5.03.22
Александр Дугин
Многие были настроены на стремительное развитие событий. Это не особенно рационально. Специальная военная операция в таком масштабе дело очень серьезное. Необратимость Решения требует совершенно иного отношения: теперь вместо того, чтобы мучительно ждать да/нет, как было раньше, все время опасаясь предательства, стоит сосредоточиться на том, как жить и действовать дальше.
Совершенно очевидно, что существующая социально-политическая система вообще не совместима с относительно долгой военной операцией. Честно говоря, оно вообще с ней несовместима, а с долгой особенно. На это и был расчет Вашингтона, старательно уклоняющегося от прямого вмешательства в конфликт: США вполне удовлетворены “вторым Афганистаном” для Москвы и надеются на то, что совершенно не готовое к новым условиям российское общество само — не без западных служб и сетей влияния, конечно — осуществит regime change operation. Отсюда удар по западным авуарам олигархата и всего коррупционного класса. По замыслу Вашингтона, они и должны стать аналогом неонацистов на Украине и нанести Путину удар в спину. На Украине военная операция, а с Западом-то просто настоящая война. Военная операция лишь часть войны, поэтому и не война. И в этой войне то, что делают нацисты и ВСУ - это тоже часть плана, на сей раз американского, часть их специальной военной операции. И то, что должны сделать прижатые на Западе члены коррупционно-либеральной элиты, то же счасть плана.
Отсюда вывод: все зависит теперь не только от нашей - жалательно скорой — победы. Даже самая скорая победа потребует радикальных изменений в самой России. Статус кво не имеет никаких шансов. Но если принять, что победа будет не совсем скорой, то перемены внутри нельзя откладывать на потом. Надо соотноситься с американским планом и не дать ему сбыться. Москва оперативно реагирует на натиск нашего выпиливания из глобального общества. Мужественно и симметрично. Но пока это только реакция. Если мы будем только реагировать на все - а ведь и сама специальная военная операция — это реакция, пусть упреждающая и превентивная, но именно реакция, то в какой-то момент Вашингтону удастся перехватить стратегическую инициативу. Сейчас как никогда видно, что мы именно защищаемся. И даже когда идем вперед, то с опозданием и когда иного выхода нам просто не оставляют. Поэтому перемены внутри России нельзя откладывать. Запрет “Эха”, “Дождя” — меры, запаздавшие на 20 лет. Отлично, что они предприняты. Но считать, что этим проблема устранена, наивно. В России с 90-х сложился целый русофобский класс, существенно потесненный Путиным, но никак не устраненный, лишь ослабленный.
Вопрос о нашей собственной идеологии, на которую, в конце концов, и должна опираться денацификация, да и само бытие России в чрезвычайных обстоятельствах, которые абсолютно неизбежны и которые даже теоретически не могут быть короткими и скоротечными, является главным. Его нельзя откладывать на потом, на “после победы”, поскольку и сама победа от него зависит напрямую.
Ряд кадровых изменений во власти также неизбежен, как закрытие “Эха Москвы”. Но при этом внутренние кадры — шестая колонна — намного опаснее, чем “Эхо” и иная - открытая - агентура влияния. Одно дело открытая бравирующая оппозиция, другое дело глубоко укорененный саботаж. Он менее заметен, но именно он фатален.
В обычных условиях об этом не могло быть и речи, и все ламентации патриотов рассыпались как об стену горох, поражая в лоб самих патриотов. Сегодня ситуация радикально изменилась. России нужна идея, так как она борется с идеей. А чем еще является «денацификация», как не борьбой с идеей, с идеологией? Россия должна стремительно объяснить – прежде всего самой себе, в чем конкретно состоит особенность русской цивилизации? Потому что мы находимся в состоянии войны с атакующей нас иной, враждебной цивилизацией. А мы до последнего пытались настаивать на том, что мы ее часть и разделяем ее основополагающие принципы. Нам никто не верил, а мы все настаивали. Только теряли историческое время и поколения.
Это не сожаление, это констатация того, что все потерянное надо компенсировать ускоренными действиями – и прежде всего в идеологии. Но это не может не отражаться в кадрах, лицах, персонах и знаковых назначениях. С ныне существующим экипажем нам просто не выдержать того экспоненциально нарастающего напряжения, той бешеной нагрузки, с которыми мы уже сталкиваемся и с кот орыми еще нам предстоит столкнуться в самое ближайшее время. Это “не кони на переправе”, это бессмысленный и тянущий назад нефункциональный груз. После принятия одного – фундаментального — Решения, дело сделано. Это необратимо. Теперь надо извлечь из него миллион малых решений, соблюдая логику и иерархию.
И главным этапом является идеология и те фигуры, которые будут ее формулировать и внедрять. В чрезвычайных исторических условиях. А это требует особых убежденных и пассионарных кадров. Не простых нейтральных исполнителей. Их время вышло.