Эщи и Эймир, словно угадав мысли отца, заговорили:
— Видно, что груз нелегкий.
— Похоже, ящики с винтовками.
Хан насчитал восемьдесят верблюдов, остановившихся полукру-
том. Торопливо обувшись, опоясавшись патронташем, он вынул на-
ган из кобуры, уселся на корточки и впился глазами в караван.
Возле каравана началось беспорядочное движение. Проводни-
ки — их было пятнадцать человек — сошли с верблюдов и с оружием
в руках обступили караван-бапи.
— Что это за люди у колодца? —
Самый старший из погонщиков, с поседевшей бородой, ответил:
— Ясно, что не чужестранцы. И по коням и по людям видно —
они выросли на воде Хорезма. Думается мне, что это вернулся Хан-
байтал '.
Слова его испугали людей, как внезапный гром. Низкорослый
торбатый погонщик тихо сказал:
— Если это Ханбайтал, пусть плачут наши жены и дети... Дога-
дается, что мы везем оружие, и заживо закопает. нас. А наш хан,
’ ‘когда узнает о пропаже каравана, вырежет наши семьи. Чувствовал я,
что мой вчерашний сон не сулит добра...
Погонщикам было о чем подумать. Владелец каравана, хан пле-
мени окузов Шаммыкел, давно уже соперничал с Курбанмамедом.
После бегства Курбанмамеда Шаммыкел прежде всего. напал на иле-
мя орсукчи, которым правил Курбанмамед, устроил там настоящую
бойню и отомстил несчастному племени за все, что раньше пришлось
претерпеть окузам от Курбанмамеда. Многих юношей и девушек он
п в плен. За короткий срок он прошел от Газавата до Нового
“Ургенча, трабя и убивая людей.
У хана скопилось много денег, скота и другого добра.
Он, как и Курбанмамед, зарился на хивинский пре-
ол. . Понимал он и то, что Курбанмамед когда-нибудь
явится снова и станет на его пути. Готовясь бороться за власть, он
рядил караван из восьмидесяти верблюдов с пятнадцатью верны-
людьми и послал их через границу за оружием.