Привет, деда! Не знаю, как ты там сейчас, в своем далеком далеко, куда ты ушел в 86-м году, когда тебе было 74 - еще не старый, но ослабевший и сердящийся на собственное тело, предавшее тебя, неизменно деятельного, полного надежд и стремлений. Инсульт - это было так страшно для нас всех, а ты спокойно сидел в кресле, не понимая, почему с тобой так носятся, и ворчал, когда бабушка пыталась кормить тебя с ложки: "Я сам". Ты говорил, что зима уже кончается, надо только немного окрепнуть, а весной нужно будет выгнать из гаража машину, подкачать колеса, почистить салон и сменить масло, а я, еще школьница, слушала и знала уже наверняка, что ничего этого не будет - уже никогда. Ты говорил о поездках в лес, на реку, о лете, о том, что мы с братом непременно должны приехать на каникулы... Я чувствовала подступающие слезы и улыбалась, чтобы ты их не заметил.
Тебя похоронили у входа на городское кладбище, на аллее героев. Я не смогла проводить тебя, но плакала целую неделю - с тобой ушло то, что невозможно описать словами. Ты всегда был моим кумиром и лучшим на свете дедушкой. Ты научил меня ловить рыбу, танцевать вальс, свистеть и разбираться в футболе - недаром же был когда-то одним из лучших игроков местного "Спартака".
Ты прошел всю войну, призванный в июле 1941-го, и окончил ее в Польше в чине подполковника. У меня просто дух захватывало, когда бабушка показывала твой парадный мундир - я знала некоторые медали и ордена: "За боевые заслуги", Орден Красной Звезды, а еще польские награды - Грюнвальдский крест трех степеней, медаль Победы и Свободы. Ты получил их за настоящие подвиги, хотя много про войну не рассказывал.
В саперных войсках, где ты служил, можно было выжить благодаря отваге, опыту и чутью. Когда немцы отступали, теснимые советскими и союзническими войсками, за ними оставалось много минных полей, и крестьяне боялись пахать землю, даже когда саперы уже закончили свою работу. Ты тогда пошел первым за сохой, а за тобой - твои однополчане и польские крестьяне, так вместе и провели посевную.
Всегда подтянутый, аккуратно одетый и причесанный, чисто выбритый, ты ни разу на моей памяти не говорил грязных слов, ни с кем не скандалил, но внушал уважение любому. В городе тебя хорошо знали и любили, ты был всем готов помочь. Рядом с тобой мне хотелось идти, вытянувшись в струнку, подстраиваясь под твой размеренный шаг, и быть достойной такого замечательного дедушки.
Иногда я бегала в газетный киоск покупать польский журнал "Кобета и жиче", где было непривычно много фотографий и статьи на непонятном языке. Ты всегда читал вслух, а бабушка время от времени качала головой и удивлялась: "Ох, ну надо же! А вот этот рецепт мне оставь!" Я совсем ничего не понимала, но слушать обожала - язык звучал смешно.
Ты дружил с фронтовиками-поляками. Однажды к тебе приехал в гости улыбчивый седой дед, который говорил по-русски с забавным акцентом; он привез мне модель машинки из картона и набор фломастеров, и мы вместе пили чай с бабушкиными пирожками...
Поляк был добрый и чем-то похож на тебя, вы много говорили и смеялись. Я думала - как интересно дружить с человеком из другой страны... Ты сказал тогда, что он тоже коммунист и твой очень хороший друг. Это было нормально - в то время.
Тогда многое было нормально, деда. Мы с тобой знали, что война заканчивается, а дружба остается, что простые люди в каждой стране похожи - учатся и работают, растят детей и внуков, смотрят футбол, купаются в реке, любят домашние пирожки и вечерние посиделки с друзьями. Мы знали, что если трудно - нужно терпеть, если обижают - давать отпор, если кому-то рядом плохо - помогать. Мы знали, что в жизни бывает всякое, но поступать всегда надо так, чтобы совесть оставалась чистой.
Я до сих пор равняю свою жизнь по тебе, деда, и часто спрашиваю себя - а что ты сказал бы, как бы поступил на моем месте?
Все сейчас изменилось. Знал бы ты... Да впрочем нет, хорошо, что не знаешь. Не нужно тебе знать, что многие дети той войны, строившие заводы и работавшие на них для нашей достойной жизни, сейчас выживают на крошечную пенсию, роются в мусорных контейнерах и, отводя глаза, просят денег у прохожих. Не нужно тебе знать, что твоя Родина стала бензоколонкой Запада, что нынешние поляки (да и не только они!) ненавидят русских до рези в глазах. Что на Олимпийских играх не звучит больше гимн великой страны, а ее команда идет под нейтральным полотном вместо флага. Что деньги стали мерилом всего, а молодежь не хочет учиться и работать, а лишь беззаботно жить на всем готовом...
Может, так и должно быть, что-то уходит в прошлое, но ведь есть и то, что должно оставаться всегда, что делает нас людьми, правда?