Выложив фотографии, доктор Джеймс Вудс поднял глаза на Джонсона. Это был феноменальных размеров и силы человек, с абсолютно спокойным, даже приятным, выражением лица. Доктор даже заметил, что из-за его роста ему почти не видно двери.
– Да. Это она, – согласился Кристофер Джонсон, аккуратно раскладывая фотографии.
Тут дверь открылась, и в комнату вошел полицейский, принеся Вудсу кофе и бросив на Джонсона брезгливый взгляд.
Спасибо, – поблагодарил его доктор. – Так значит, вы признаете на этих снимках Мередит Шерон?
– Да. Конечно.
Вудс отставил стакан и собрав фотографии в кучу сложил рядом с собой.
– Насколько мне известно, вы были знакомы до этого инцидента?
– Да. Мы вместе ходили в школу и даже подали документы в один и тот же университет. Только она поступила. А я нет.
– И чем вы занимались?
– Работал механиком. У Джима. Это друг моего отца.
– Вам нравилось?
– Да. Более чем. Машины. Они куда понятливей и послушней людей.
– Долго там проработали?
– Четыре года.
– За это время вы пытались с кем-либо познакомиться?
– Пару раз. Но все закончилось не очень.
– А точнее?
– Убил ли я их? – улыбнулся Джонсон. – Нет. Мы просто расстались.
– Извините за личный вопрос. Если хотите, можете не отвечать. У вас были половые отношения с этими девушками?
– Нет. Мы просто пару раз пообщались. Секса не было.
– Но и с Мередит, как я понимаю, тоже?
– Да, я девственник, – улыбнулся Джонсон.
– Не самое плохое дело, – Вудс отпил кофе. – Будете? Здесь недурно его готовят.
– Боюсь, что лейтенант обязательно в него плюнет. Это невоспитанный человек. К тому же не совсем образованный.
– Либо он тоже любил Мередит.
– Но плюхать в кофе-то зачем?
Джеймс посмотрел на Пациента. Он знал: несмотря на то что Джонсон не поступил в университет, пройденный им, незадолго до визита сюда, тест IQ показал солидные девяносто баллов. К тому же при обыске у него нашли весьма существенную коллекцию книг.
– Вы так в этом уверены?
– Более чем.
– Мередит. Она сразу отказала вам?
– Не совсем. Иначе стоило бы мне общаться с ней? Нет. Она пошла навстречу и даже назначила свидание.
– А потом отказала?
– Да, но только после того как перенесла свидание пару раз.
– И это дало вам повод пытаться снова?
– Сомнения – это ведь как стрелка на ветру. Ее можно качнуть в любую сторону. Главное – хорошо подуть.
– Да. Я видел тело.
– Это лишь последствия.
– Вы осознавали, что делали, когда похитили ее?
– Да. Это было осознанно.
– И когда связывали?
– Вплоть до побега. Понимаете, я знал, что могу достучаться. Мы ведь давно знакомы. Просто надо было указать путь к своему сердцу.
– И вы связали ее и бросили в чулан.
– Положил в чулан.
– Положили, да.
Вудс посмотрел на верхний снимок. Картинка была та еще.
– Расскажите еще раз про побег. Мне сказали, она перегрызла веревки?
– Вероломно перегрызла. Ведь по факту, я просто дал воды. Она хотела пить. И я пошел навстречу.
– И вы принесли ей миску.
– На первое время. Я был несколько смущен. Ведь это был мой первый подобный опыт.
– И вы не думали, что она попытается так освободиться?
– Нет. Она всегда была крайне избирательна в пище и во, что связано со ртом. От нее даже пахло приятно.
– Изо рта?
– Да.
– Вы написали, что даже узнали запах.
– Да, – Джонсон повернул голову на проходящего мимо окна лейтенанта. – Это освежитель «Сьюзи Боль».
– А что было потом?
– Вы про то, как я ее догнал?
– Да.
– Достаточно быстро.
– Здесь можно более детально.
– Вы про эпизод с собакой?
– Да.
– Так что тут сказать? Она хорошо чувствует след. К тому же была ночь. А между моим домом и шоссе всего пять миль. Надо было спешить. Это более прагматичный, нежели эмоциональный выбор.
– Она порвала ей обе ноги.
– Она ж собака. А как ей еще остановить бегущего человека? Уговорами?
Вудс поднял глаза поверх очков: Джонсон сидел как ни в чем не бывало, рассматривая свои ногти на крупных, мощных руках.
– Почему вы не понесли ее домой? Насколько мне известно, вы лично зашили рану своему псу, когда он распорол лапу.
– Я был зол. Это действие. Оно разозлило меня. Ведь я хотел просто поговорить. А вместо этого она решила убежать. Я разозлился.
– И раздавили ей череп.
– Да. Раздавил.
Доктор вздохнул. Джонсон тоже. С минуту они помолчали. Затем Вудс посмотрел на стоящего за окном полицейского и кивнул. Лейтенант сразу же открыл двери и задал единственный волнующий его вопрос:
– Он вменяем?
Вудс развернулся к Джонсону: тот все также сидел к нему спиной.
– Да, он осознавал, что делал.
– Вы молодчина, док, – хлопнул его по плечу лейтенант.
Вудс поднял бровь и смерил его взглядом – полицейский стушевался.
– Спасибо. Я знаю. И надеюсь, смерть этого человека, хоть немного, поможет вам пережить вашу личную трагедию.
– Да, конечно, – сказал лейтенант и едва заметно посмотрел через его плечо.
Вудс проследил за взглядом и поймал его на молодой полицейской, аккуратно раскладывающей бумаги.
– Впрочем, – сухо заметил доктор, – может и не совсем трагедию.
После чего поднял свой чемодан и пошел к выходу.