Стих третий

И время шло, и все тупее,
В сенате муж сидел,
Но к сожаленью не скромнее,
Ведь так уж римлянин умел!

Но все же ваши аппетиты,
Должно утолить,
Ведь вы - мешки, вы - волокиты,
Ведь вам же скучно жить!

Вам не хватает красок мира,
Вам мало тех богатств,
Что принесли вам пилум, лира,
И тысячи торговых братств.

О, нет же, вы хотите больше,
Вам денег поддавай,
"Давай ка грабить плебса жестче!",
"Налоги выпускай!".

А между тем повсюду правят,
Обычаи богов,
И плебс давно уже не славит
Сенатских мудрецов.

Республика живет как может,
В отсутствии властей,
Со всех сторон ее уж гложат,
Наглости гостей.

И вот уж начали народы
Толпою восставать,
Фракийцы, греки, войны уж всходы,
Им надоело ждать.

Повсюду хаос, разрушенье,
А в Риме все пиры,
И лишь у консулов сомненье:
"Не слишком мы слепы?".

Их шлет сенат, чтобы поправить
Народы на местах,
И обещает бурно славить,
Коль уж возьмутся о врагах.

И вечно так: повсюду льется,
Бурлящий дар богов,
Пусть где-то с криком брызнет и уймется,
А где-то - в катках с погребов...

И все судьба им потакала,
И все окружала любовью,
Права рука, что так писала:
"Есть ли берег, что не залит нашей кровью?".

О нет, Гораций, его нету,
Ведь славные мужи,
Что поклялись служить же свету,
Лишь упражняли падежи,

Они не думали о мире,
В котором же живут,
Быть может в слуги гладиуса, лиры,
Но не в сенат они идут!

Но пробил час, когда однажды,
Они решили поиграть,
И утолить слегка той жажды,
Что лишь зверью достойно знать!

Они решили посмеяться,
И почестей лишить,
А, заодно, и надругаться,
Тщеславию польстить.

Ведь вы патриции, о боги,
Как были вы слепы,
Когда вы положили в ноги,
Весь мир же к тем, что так тупы!

Как горько вы же обсчитались,
Решивши Суллу устранить,
Как глубоко вы все зазнались,
Что сговорились поступить

Так низко с тем, что верно правил
Ему введенными людьми,
Когда он стольких уж заставил,
Когда он слышал лишь: "Уйми!".

О нет, глупцы и идиоты,
Он выше, он сильней,
Он силой выльет нечистоты,
Он - божественный ручей.

Он не распустит легионы,
Он поведет их всех на Рим,
И взявши город, на все жаргоны
Он вдруг объявит: "Диктатор сим!".

И глупо вы все уповали,
На то, что вам благоволит,
Ох, если бы вы знали
Что все в прескрипциях гласит:

"Убить, найти и уничтожить,
Дома забрать, детей казнить,
И всякому, кто сделать сможет,
Вином и злотом заплатить!".

И час настал, напрасно Марий,
Республику ваял,
Напрасно он хранил тот серпентарий,
Что век сенатом называл.

Ведь Суллу все уж называли:
"Диктатор", без прикрас,
И, про себя, в народе, добавляли:
"Счастливый - ты нас спас".

А он рукой, что подчиняла,
И милость приносил,
На сколько ж войн она влияла!
Ведь Рим лишь ею жил...

И вот, однажды, ты, отдавши,
Венец все той рукой,
Сенату, что, вдруг, задрожавши,
Вернул уж все с лихвой,

То был другой сенат: привыкший, знавший,
Как руководить.
Когда ты умер, он, сказавший:
"Как императора должно хоронить!".

Пошел на все, чтобы уважить,
Твое могущество, триумф,
Но, что важней, ты будоражить
Сим начал славный юный ум,

Что очень скоро вдруг решивший,
Идти по тем стопам,
Что ты, о Рим ты покоривший,
Случайно пробил сам.

Гай Юлий Цезарь, ты - ребенок счастья,
Ты видел трон, ты видел власть,
И ты уж проклял в сенате участья,
Ты видел лишь в вершине сласть!