Ответ Скабеевой.
Сегодня в Донецке погибли люди.
На «России1» в программе "60 минут" звучат призывы, обучающие зрителей к еще большему разжиганию конфликта, бомбежкам, мщению. Людей учат реагировать местью, убийством, нападением, насилием. Никому из экспертов не является желание прекратить эту, так называемую, спецоперацию. Никто не говорит об этом. Наоборот, эксперты требуют наказать. Цену не считают. Цена не имеет значения. Богатый мир богато раздает смертельные приговоры. Руками единственной радости - сыновей самых бесправных и безропотных, живущих в столь маленьких селениях, что никто из нас не найдет их на карте - приводятся в действие эти приговоры.
Я плачу.
Не мерьте линейками, лакмусовыми бумажками и врачебными анализами мои слезы: какие из них горше — слезы за смерть детей в Мариуполе или слезы за смерть детей в Донецке. Не стоит проводить анализ моим слезам! Слезам тех, кто равно оплакивает каждого, погибшего на войне.
Война безжалостна. Войне не может быть оправдания! Ни местью! Ни справедливостью! Ни правдой! Ни религией! Ничем. Не существует оправдания войне!
Всем, кто останется и сможет выжить: и у нас, и в Украине, и в Европе, и в США, и в Китае, и в других странах, которые постепенно войдут в эту единую преисподнюю, - до конца дней придется жить на одном огромном кладбище. Наши благоухающие сады еще полны незахороненными останками солдат, погибших в прошлом веке, но новый век находит свободные места для новых кладбищ. Незахороненные останки до сих пор мы обнаруживаем при строительстве наших домов, монументальных заборов, когда сажаем абрикосы и персики в райских садах, когда перекапываем свежий участок под виноградники, огурцы-помидоры.
Наши райские сады взращены на костях, дома построены на пролитой крови. Земля наша укрыта телами погибших, которых кто-то, где-то, в далеких и неизведанных нами с вами землях и краях, веках и столетиях, всю свою жизнь: ждал, искал, любил, молил о прощении.
«...Я подошла к рабочим. Они стояли вокруг одной из земляных куч и о чем-то оживленно беседовали. Я и представить себе не могла, что увижу через секунду-другую. В комках песка и чернозема лежали …человеческие останки.
Страх сковал всю меня. Это происходит не со мной, не у порога дома нового счастья, не в моем райском саду! Этого не может быть! Земля доверила тайну. Я не была готова к этому обнажению, я не могла осознать открывшегося.
-Деточка, не бойся,- сказала баба Маня мне.- Они уж не проснутся никогда. Давно это было. Все помню. Все, как будто вчера. Поле здесь было ржаное, золотое, а по дороге, вот тута васильки росли, ромашки, теперь таких не сыщешь. А пулеметчик вон там, на углу леса засел. А они, молоденькие такие, птенчики еще совсем, шейки такие тоненькие, как, вот, у теоретиков твоих…
Баба Маня говорила сквозь слезы, смахивая одну за другой уголком скромненького синего платочка. Седые волосы вырвал ветер, и рассыпались они по ее лицу, прикрыв печальные глаза вуалью человеческой скорби.
- Из окна я все видела. Девчонкой еще была. Порезал он их из пулемета. Некуда им было скрыться здесь. Поле оно и есть поле. И взрыв еще был. Тела растерзанные, кровь землю укрыла. Вон, дом мой, где стоит. Видите?
И баба Маня дрожащими пальцами натруженной руки показала в сторону улицы, перпендикулярной нашей.
На пригорке виднелся то ли изъеденный временем, то ли приговоренный и расстрелянный домик. Ветхие стены его, под самой крышей, еще не утратили чистоты юности, и побелка казалась совсем свежей, но у малюсенького окна и входной двери отвалились куски штукатурки, обнажив дранку и слой глины с соломой. Дом врос, ушел почти по самое оконце в землю. Старая груша у калитки, латанная-перелатанная крыша. А среди этой печали, на свежевыкрашенных порожках, рдела капелька крови - гвоздика, что проросла в любви, на подоконнике, а теперь, угадав весну, распушилась в лучах апрельского доброго солнца. Так и жила баба Маня с самого детства военного своего. Седина и морщины – вот все, что отвоевала она у мирной жизни.
-Все помню, все…-продолжала говорить баба Маня. –Много повидала за годы войны. В 19-ом переправляли нас по Азовскому морю в Ейск к белым казакам, а оттуда – в Ставрополь, захваченный деникинцами, дети плакали. Настрадался народ наш.
-Баба Маня, - удивилась я.- Вас же в то время еще на свете не было…
Но вдруг моей руки коснулся сын, и я вспомнила…
Русская земля укрыта кровью. В стране бесконечных революций, войн и потрясений, где на костях построены дома нового счастья с райскими садами – будут рождаться дети войны. Они помнят все. И эта память ужасом вошла в дом каждого из нас, только не каждый сегодня способен осознать это…
…Пусть покоится прах неизвестного солдата мирно, под тенью русской березы, а 9 мая старушка в синем платке заплачет над его могилкой, услышав песню, доносящуюся из окна школы, расположенной неподалеку:
«…Скромненький синий платочек
Падал с опущенных плеч
Ты провожала, но обещала
Синий платочек сберечь…»
9 мая 2045 год… («Рассказ блондинки о войне» Паша Ксенина(Оксана Десятерикова))
Кто сказал? Где? В каких религиях мира? В каких учебниках? Кто сказал, что насилие, убийства, агрессия - приводят к миру между людьми? В истории человечества есть такие примеры?
Снова мой вопрос: есть ли душа в политике? Думают ли политики о душе? Хотя бы о своей? С какими чертями они подписывают свои античеловеческие договоры? Какой сатана ведет их за руку в кабинеты по лесенке власти? Когда мы все будем жить в мирном мире и под мирным небом?
В оружейном магазине появились пустующие полки, в кассу стоит очередь, молодая пара, одетая весьма скромно, купила патронов на 10.000 рублей. Это было в воскресенье. Во вторник, видимо, после сегодняшней Скабеевой и остальных, пустующих полок в этом магазине станет больше, патронов меньше. Народ покупает не игрушечные автоматы. К ним заготавливают патроны, а не гречку. Призывы к насилию порождают насилие. Слова мести порождают отклик мщения в душах людей. Бойтесь сегодня не НАТО, а самих себя.