Хан позвал писаря.
приказал:
— Отправь послания
что хан-ага начал большое строительств
— Слушаю, ага. >
Хан слегка махнул плеткой, требуя р аеы
осмотреть, как он будет садиться, ничего =
ры ‘очутился в седле. Повернув коня к крепости, он к
рысью, опять впереди всех. Ефимов увидел только, как заво. и
лась шерсть на его мохнатой папахе, как борода его раздвоилас: с
откинулась на плечи. Свита поскакала за ним и скрыла его
Ефимова.
Дрожавший от страха перед ханом эмелдар заговорил только то-
тда, когда хан отъехал далеко: .
— Велено завтра же начать работы.
Ефимов презрительно оглядел его:
— Я и сегодня готов работать.
Тот ответил Ефимову трусливой улыбкой. Он заметил, что перед
ханом Ефимов держался спокойно, и это возвышало его в глазах тру-
са. Эмелдар провел Ефимова в отведенное для него помещение и
тотчас же ушел.
Вскоре прискакал Саран, косоглазый длиннорукий человек, до
того сухой и поджарый, что казалось, будто он деревянный. Кожа,
обтягивавшая его крупные кости, потемнена и сморщилась, словно
кора дерева. В веселом настроении хан любил. подшутить ‘над Са-
раном:
— Говорят, Саран, в детстве ты ел все, что попадалось на гл.
и твои родители из страха, что ты съешь и их, посадили теб
крышу? Верно ли, что ты вытянулся в
дывал, не несут ли тебе поесть?..
то же время хан любил Сарана. Человек этот был жесток и
никогда ни перед чем не останавливался, — хан всегда нуждался в
таких людях. Никто не знал, сколько лет Сарану, но молодые воины
перешентывались между собой о том, что Саран помогал Курбан-
мамеду еще в те времена, когда был разграблен первый караван У
колодца Дамла. А старшие, с; е
меясь, товорили, что Саран видел все-
мирный потоп и не пошел на дно только потому, что вовремя вышу-
стил из рук награбленное золото. С той поры, однако, он таких про-
_ машек уже не совершал...
Ефимов уже успел оглядеть свою комнату: жить можно, хоть и
вата она. Попросил у Сарана разрешение прорубить окно. Са-
ан удивился желанию русского, но дал согласие. Вскоре к дому
а подошел хромой старик в облезлой папахе.