Алексей в своей комнате запирался. А сегодня дверь была открыта.
Марфа постояла у двери. Сначала отступила, сделала несколько шагов назад. А потом решилась и вошла.
Стала прислушиваться.
Подошла к кровати.
— Алёша, — прошептала она. — Я жена тебе законная, давай уже по-человечески жить. Смеются все.
Алексей молчал.
Марфа щипала себя за ладошку, нервничала.
— Я же, Алёшенька, не за тебя собиралась. А вот как вышло. Что же мне теперь при живом муже всю жизнь в девках ходить?
В ответ опять молчание.
Марфа тяжело вздохнула.
— Молчишь… Ты на меня плохо не думай, я по своей воле сюда пришла к мужу законному. Разве тебе плохо со мной живётся? Всё у нас есть, не голодаем. Другие завидуют только. Алёш…
Алексей молчал.
Марфа подошла ещё ближе. Склонилась над кроватью.
— Алёша, ты меня слышишь?
Протянула руку, хотела погладить Алексея по голове. Но рука вдруг коснулась чего-то шершавого.
Марфа испуганно руку убрала. Стала озираться по сторонам, ноги от страха не двигались.
— Алёша, — почти плача простонала она. — Алёша, мне страшно…
В ответ тишина.
Марфу охватил страх. Она чувствовала, как немеют пальцы рук, как её движения сковывает какая-то неведомая сила.
Не могла теперь ни плакать, ни звать мужа.
Откуда-то издалека послышались шаги. Марфа не могла даже повернуть голову.
— Ну вот ты и попалась… — услышала он громкий шёпот за своей спиной. — Кто тебя подослал? Мать моя ненасытная?
Что было дальше, Марфа не помнила.
Очнулась на своей кровати. В комнате было открыто окно. Солнце освещало комнату, но было зябко.
Девушка повернулась на бок. Закуталась в одеяло. По телу пробежала дрожь.
«Ну вот ты и попалась…» — вспомнила этот зловещий шёпот, задрожала.
Потом ощупала своё тело. Боялась подняться с кровати.
Услышав шаги в коридоре, спряталась под одеяло.
Кто-то вошёл в комнату.
— Очухалась? — услышала она голос Алексея. — Если б я знал, что родители мне в жёны вурдалака выберут, убил бы ещё в церкви.
Марфа так и дрожала под одеялом. Алексей сбросил его на пол.
Марфа взглянула на него. Алексей был бледным. Шея забинтована.
Она хотела было спросить, что произошло, но вдруг залилась краской.
Алексей с интересом рассматривал её тело. Только сейчас девушка поняла, что обнажена.
— И не подходи ко мне больше, — промолвил Алексей, не сводя при этом взгляда с груди жены.
Он быстро разбинтовал шею.
На под правым ухом Марфа увидела сине-багровое пятно.
Алексей вдруг набросился на неё, схватил за плечи. Стал трясти.
— Что ты делала в моей комнате?
Его глаза горели огнём. Марфа потеряла дар речи. Она не сопротивлялась. Алексей плечи сжимал сильно. Но девушка не чувствовала ни боли, ни страха. Была в каком-то забытье, словно и не она это вовсе лежала сейчас на кровати, и не её голова болталась в разные стороны от тряски.
Алексей вдруг ослабил хватку. Посмотрел в испуганные глаза жены и поцеловал.
Марфа ощущала его ладони на своей груди. Его поцелуи обжигали тело. Этот жар наполнял её всю, но она не могла шевелиться. Алексей от груди возвращался к губам.
Он шептал теперь её, Марфино имя, а не знакомое до боли «Оля».
— Марфа, Маруша, — голос Алексея дрожал. — Отчего ты такая красивая и желанная стала? Отчего мне приходится делить тебя с другим?
Всё это продолжалось очень долго.
Марфа вдруг почувствовала свои руки. Невольно коснулась синяка на шее.
В одно мгновение Алексей отскочил от неё.
— Ещё раз укусишь, убью! — он закричал так громко, что девушка закрыла уши.
— Убью, так и знай!
Алексей вылетел из её комнаты, громко хлопнул дверью.
Марфа продолжала лежать.
Через некоторое время за дверью послышался шорох. Потом стук молотком.
Она до сих пор не понимала, что происходит.
По-прежнему было холодно. Но встать и закрыть окно боялась.
Только когда солнечный свет уже покинул комнату, привстала. Потянулась за ночной рубашкой, которую вчера сняла перед походом в комнату мужа.
Руки дрожали, тело горело. Марфа не понимала уже, холодно ей или жарко. Кое-как надела на себя рубашку. Заметила, что наизнанку. Переодеваться не стала.
Подошла к окну. Сумерки сгущались. Девушка засмотрелась, как лёгкий ветерок колышет занавески.
Тонкая ткань трепетала от ветра, так же, как и её сердце сейчас. Закрыла глаза и вспомнила прикосновения мужа.
Потрогала свою грудь, губы. Задрожала.
— Что же теперь будет, — шептала она. — Что же вообще случилось?
Она, не закрывая окно, быстро направилась к двери.
Но открыть её не смогла.
Видимо утренний стук молотка оповещал Марфу о том, что Алексей с обратной стороны забил дверь.
Марфа стал дёргать за ручку.
— Алёшка, открой! Сейчас же открой! Алёша!
Алексей дверь так и не открыл.
Марфа вернулась к окну. Долго смотрела вниз.
Потом перекинула через окно ногу, другую и спрыгнула вниз.
Падать было больно. Ушибла руку и коленку. Прихрамывая обошла дом.
Входная дверь была открыта. Марфа смело шагнула.
В гостиной было пусто. Горела керосиновая лампа. Из неё так сильно чадило, что у девушки закружилась голова. Она подошла к лампе, потушила её. Зажгла стоящую рядом. С лампой в руках обошла всю гостиную.
Потом набравшись смелости подошла к комнате Алексея.
Сегодня дверь в неё была закрыта.
Куда-то подевался страх. Даже воспоминания последних суток перестали её пугать.
Захотелось поговорить с мужем, разобраться во всём.
Она постучалась к нему в комнату.
Тишина.
Постучала ещё раз.
Алексей распахнул дверь.
Посмотрел на жену отрешённо.
— Чем ты меня опоила, ведьма? — прошептал он. — Я же тебя запер. Жаль, что не сжёг…
— Алёша, — прошептала Марфа. — Да тебя и опоить невозможно. Ты же мою стряпню не ешь.
— Поцелуями своими опоила, — голос Алексея дрожал. — Манит меня к тебе, тянет. Но не могу, слышишь? Не могу я вот так с дурманом в голове взять тебя. Уходи, Марфа, не искушай меня.
— Алёша, я же пришла к тебе сама. Не гони меня. Расскажи, что произошло. Мы вместе справимся.
— Лучше уходи, иначе я за себя не отвечаю.
— Не отвечай, Алёша, не отвечай…
Марфа сделала шаг, коснулась рукой груди Алексея. Он вздохнул глубоко. Взял её руку в свою, поднёс к губам.
— Не сейчас, — попросил он жалобно, — не сейчас…
Вдруг он пошатнулся и грохнулся на пол.
Марфа вскрикнула. Припала к его груди. Сердце Алексея сначала колотилось бешено, а потом притихло. Марфа прислушивалась и еле улавливала стук сердца мужа.
Опять стало страшно и руки онемели.
— Алёша... Очнись, Алёша...
Продолжение тут