Обед затянулся на два часа, которые прошли за интересными разговорами. Никита Андреевич оказался образованным, начитанным служащим, с которым было приятно разговаривать на разные темы. Жил в Иркутске всего два года и был сюда направлен для расследования особо важных дел. Сам оказался из Москвы, из купеческой семьи, был помощником городового, состоял в революционном обществе, был активным сторонником равноправия, и революцию встретил в первых рядах, был ранен. После выздоровления, в силу профессиональных навыков, назначен следователем и своим рвением доказал преданность новой власти рабочих и крестьян, получил направление в новые земли, получил большую власть, большие перспективы. А родители так и живут в Москве, здравствуют, а он здесь - первое время было тяжёло, а потом привык, привык к людям, привык к морозам, освоился.
После обеда попрощался, поблагодарил за отличный обед, сказал, что у них всё хорошо будет, он постарается, и, поцеловав ручку Варваре, удалился. Пётр Ильич понял, что понравилась ему старшая дочка, запал он на девушку, и он понимал, что для его дочери это хорошая партия, всё -таки из купеческой семьи, а не простолюдин, с большими амбициями. Он понимал, что пришёл конец царской России и прежнего уже не вернуть. Придётся переступить через себя и подстраиваться под реалии нового мира, новой страны. И он понимал, что брак его дочери и следователя - это единственный вариант выжить в новой стране, выжить при новой власти, зажить более-менее нормальной жизнью.
Вечером супруга рассказала Петру Ильичу о своём разговоре с дочерью, о том, что ей понравился Никита Андреевич и она в перспективе согласилась бы выйти за него замуж, если конечно батюшка разрешит и благословит её. И перспектива стала реальностью всего через полгода, на яблочный Спас, на большой русский праздник. Но обо всём по-порядку!
После проверки, через две недели, Никита Андреевич пожаловал к ним в гости, с хорошими новостями. После его отчёта, а он постарался, написал, как следует, из Санкт-Петербурга пришла бумага, в которой Кутепова Петра Ильича за добросовестную работу, хорошие отзывы коллег, помощь людям, за систематические перевыполнения трудового плана на благо страны наградить и простить, но ...! Это официально! Неофициально - разрешения покидать место ссылки и возвращаться домой не дано. Ну и на том спасибо!
Никита Андреевич и Варвара целый день провели в разговорах, много гуляли, катались на лошадям. Вечером он отправился в следственный отдел, где имелись служебные комнаты отдыха, заночевал, а рано утром отправился в Иркутск.
В конце мая, когда совсем потеплело, Пётр Ильич по приглашению следователя приехал в Иркутск, с супругой и детьми. Там они гостили три дня у Никиты Андреевича, в его большом служебном доме, бывшем особняке местного купца, расстрелянного чуть более двух лет назад за помощь белогвардейцам. Днём он был на работе и они были предоставлены сами себе, много гуляли, а вечера проводили в ресторанах, в долгих интересных беседах.
Только в июне Никита Андреевич попросил у Петра Ильича руки его дочери Варвары. После недолгой беседы тот согласился, позвал дочь, спросил её согласия и благословил молодых на бракосочетание.
Подготовка к свадьбе заняла несколько месяцев. Никита Андреевич решил сыграть скромную свадьбу и Пётр Ильич был не против. Привлекать к себе внимание завистников не хотелось. И осенью, на яблочный Спас сыграли свадьбу, с двумя десятками гостей, в одном из ресторанов Иркутска.
Через девять месяцев, двадцатого мая у Варвары родилась девочка. Пётр Ильич и Настасья Филипповна стали дедом и бабушкой. Они были счастливы.
Через два года у Варвары родилась вторая девочка. Её младшая сестра Елизавета вышла замуж за врача.
Летели годы. Жизнь наладилась. Дети выросли. Пётр Ильич и Настасья Филипповна жили одни в большом доме, да изредка у них гостил младший сын. У Варвары было трое девочек, у Елизаветы двое сыновей. Антон так до сих пор не женился, перебрался жить на Кубань. Филипп выбрал военную службу, поступил в военное училище, закончил и служил на Кавказе. Пётр отслужил два года в армии, вернулся и поступил учиться в Иркутский сельскохозяйственный институт, в год его основания, в тысяча девятьсот тридцать четвертом году. Закончил с отличием, трудясь во время учёбы в колхозе, и стал работать землемером, начав жизнь кочевую, беспокойную, но, по местным меркам, престижную. Только отец всячески его отговаривал от этой работы и однажды вечером состоялся у них разговор.
- Ты, сынок, дела свои делая, будь осторожен в незнакомых местах. Стороной обходи огруглые поляны, с горелой травой! - предупредил он его строго, внимательно смотря в глаза.
- Это почему же, батя?
- Плохие это поляны, гиблые они! Оттуда проходы в чужой мир, в подземные деревни, открываются! И не смейся! Я тебе не сказку сказываю! - он тяжело вздохнул, сжал ладони в кулаки, и посмотрел на сына, - Побывал я там! Сам лично побывал! Минут пять, не более, осмотреться толком не успел, и восвояси убрался! А здесь месяц прошёл! Месяц!
- Это когда ты в тайге пропал? Заблудился? - сообразил сын, вспомнив дела минувших лет.
- Да! Это я всем так говорил! Нечего другим знать, где я был! Да, и никто бы мне не поверил! Смеялись бы только! - он кивнул головой, улыбнулся, похлопал сына по правому плечу, - Ну! Хватит об этом! Нечего прошлое ворошить! А наказ мой помни, сын!
- А что ты там видел, батя? Расскажи!
- Всё! Хватит об этом! - Пётр Ильич был непреклонен и как ни старался сын вытянуть из отца подробности - ничего не получилось, отец о своих злоключениях говорить отказался.
Только Пётр был упрямым парнем и сдаваться не собирался. Не хочет отец рассказать - узнает у бывалых таёжников. Очень ему хотелось узнать о подземных деревнях, об их обитателях. Но поначалу ничего не выходило - отмалчивалась деды, не хотели рассказывать парню и так же, как и отец его, предупреждали остерегаться полян этих. Но один дед после чарки другой да и рассказал, что знал, что от других слышал.