Друзья! В нашей рубрике ПРЕОДОЛЕНИЕ гость, которого мы долго ждали. Олимпийский чемпион Сочи в марафонской гонке Александр Легков! Другого представления и не нужно! Просто почитайте его истории – и смешные, и не очень. Но, безусловно, абсолютно все – поучительные.
«Думаете, что сейчас я расскажу, как сложно мне было в Сочи на марафоне? Нет! Просто потому, что это была очередная гонка из сотен в моей спортивной карьере. Это не было преодолением, это была реализация того, на что я был готов в конкретный момент. А преодоление…
Вот вам история с летнего сбора в Острове. Было мне тогда 18 лет. Я приехал на сбор просто с диким желанием работать, но спустя несколько дней после начала сборов понял – что-то не то. У меня просто не было сил тренироваться. Приползал с тренировок и тут же ложился спать. Есть ничего не мог, да и просто не хотелось. Я выходил на каждую тренировку, терпел, но через неделю забил тревогу. Я сказал об этом Юрию Викторовичу Бородавко и доктору команды Алексею Лагуточкину, и они отправили меня на обследование в больницу.
Там мне поставили диагноз – гепатит А. В больнице я провалялся две недели, а после выписки успел вернуться на сбор юниорской команды в тот же Остров на заключительные два дня. В то время, пока я был в больнице, в Остров на сбор к команде приехал мой отец, чтобы иметь возможность быть рядом. И ему кто-то из «доброжелателей» сказал, что после гепатита А печень не очень хорошо функционирует и мне, скорее всего, придётся заканчивать со спортом. Эту информацию отец донёс до меня.
Я ничего не ответил, но про себя подумал – не дождётесь. Огромное спасибо хочу сказать Александру Михайловичу Кравцову, который руководил тогда клубом «Роснефть». Он отправил меня на Кубинку, где лечили и реабилитировали космонавтов. Со мной работали лучшие врачи, проводили со мной различные процедуры, кормили кашками на воде и какими-то пряничками. Я то и дело спрашивал медиков, что со мной будет, смогу ли я вновь бегать на лыжах. Но получал мягкие и уклончивые ответы. После пары недель в этом центре я стал чувствовать себя намного лучше.
А потом в родительской квартире в Красноармейске целыми днями только и делал, что тянул станок. Он был установлен на балконе, и мне кажется, весь дом слышал это жужжание. Тренировался, как одержимый. Форсировал подготовку. Поехали на вкатку – опережал всех соперников. Поехал на «Красногорскую лыжню», которая была отбором на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити, и будучи юниором обыграл всех мужиков! Поехал на отбор на юниорский мир – тоже всё отлично.
Но когда поехал на чемпионат мира по юниорам, ничего показать не смог, поскольку, как уже сказал, форсировал форму слишком рано. Просто камнем вниз состояние упало. Приехал оттуда без медалей, в подавленном настроение. Вот тогда было тяжело вновь всё начинать сначала. Но что делать? Упал, поднялся и дальше вперёд пошёл.
Ещё одна история из сезона-2009/10. Я готовился к Олимпиаде в Ванкувере, набирал форму, прямо чувствовал, как это происходит, но на «Красногорской лыжне» простудился. Тогда была ужасная тёплая погода, я проснулся от того, что на меня текли потоки воды с прохудившейся крыши в гостиничном номере! Возможно, и не это было причиной простуды, но я заболел. А это значит, что нужно было выздороветь, восстановиться и вновь набирать форму.
Мне бы недельку просто побыть в покое, отлежаться и приступить к работе, но это не моё. На свой страх и риск недолечившимся продолжал тренироваться и заработал себе хронический евстахиит. Но про это я весной узнал, а тогда просто было всё заложено. Приходилось бесконечно делать промывания, но вообще состояние было, словно рядом снаряд разорвался, и меня оглушило. Настоящая контузия, температура постоянно 37, я даже внимания на это обращать перестал.
Перед Олимпиадой я в Кэнморе бежал этап Кубка мира, выступил вроде бы неплохо, в топ-15 попал. А мне же регулярно нужно было делать ингаляции, и вот после гонки я уселся с кипятком в руках на кровать. Ну и неудачно повернулся, что ли… Кипяток вылился на то место, которое мужчины берегут. Хорошо, что на мне были термотрусы-виндстопперы… Но мои крики слышали все, кто был в то время в гостинице. А может быть и те, кто находился на улице.
Хорошо, что всё обошлось. Вот только бесконечная заложенность давала о себе знать. В таком состоянии я поехал в Ванкувер, где занял четвёртое место в скиатлоне. Рассчитывал на большее, конечно. По окончании того сезона перенёс операцию на нос. Но последствия остались до сих пор – всегда, когда начинается насморк, у меня трещат уши. Это со мной на всю жизнь и уже никуда не уйдёт. Да, я проиграл, но через боль, через болезнь, через «не могу» шёл тренироваться, поскольку самое важное для меня – тренировки.
Наверное, это не совсем правильно для спортсменов. Всё-таки, нужно следовать рекомендациям врачей и следить за своим здоровьем. Но мне такой настрой помог в дальнейшем. Я даже не обращал внимания на болевшие колени или какие-то микротравмы. Когда колени болели совсем сильно, заклеивал их тейпами и выходил на тренировку. Потом они разогревались, мне становилось легче, я мог делать запланированную работу, а когда снимал тейпы – боль возвращалась, только становилась сильнее. Но я терпел и в итоге пробил эту боль, колени прошли.
Когда я встречаюсь с юными спортсменами, то рассказываю эту историю. Никого не призываю делать так, как делал я, ведь это только моя история, моё здоровье и моё решение. Если кто-то воспримет это как совет, то относиться к нему нужно аккуратно. Сейчас я понимаю, что при простуде лучше пять дней ничего не делать, а потом быстро набрать форму, чем продолжать тренироваться с риском для здоровья. Но я так и не научился этого не делать и пахал, пахал, пахал.
В следующем сезоне я хорошо выступал на Кубке мира, был лидером общего зачёта, хотел сильно выступить на «Тур де Ски». Да и был в топ-3 после немецких этапов многодневки, но после спринта в Тоблахе почувствовал себя совсем плохо, стало пропадать дыхание. Стало понятно, что ни о каком продолжении «Тура» даже речи быть не может. Изабель Кнауте повезла меня в клинику в Давос. Пока ехали, температура поднялась до 40 градусов. Срочно стали делать рентген, а в это время нужно было дыхание задержать. Я задержал – и потерял сознание.
В общем, свиной грипп я подхватил. Изабель меня в гостинице три дня отмачивала холодными тряпками, поскольку температура не спадала. Но в итоге болезнь стала отступать. И я, как только почувствовал себя лучше, тут же выскочил на тренировку. Она ничего не могла со мной сделать… Изабель во время тренировок просто вставала у меня на пути на тяжёлых подъёмах, кричала, что мне нельзя в них забегать, но я буквально отодвигал её в сторону и делал скоростную работу на самых сложных участках. Получается, я опять просто форсировал свою подготовку, загнал себя настолько, что ночами не спал.
Я ведь сильно начал сезон, строил большие планы на чемпионат мира в Осло, а в итоге… Последние 10 дней до чемпионата мира и на самом турнире я не спал. Забывался в полудрёме на час-полтора и всё. В таком состоянии рассчитывать на что-то серьёзное было сложно. Чемпионат мира я полностью провалил, и самое печальное – я ужасно выступил в эстафете, подвёл ребят… Было сложно принять всё то, что со мной произошло. А ещё сложнее было приступить к подготовке к новому сезону. Летом меня так ломало, что я не мог делать силовые, мышцы вообще не работали.
Позвонил Маркусу Крамеру – я ведь рассказывал уже, что именно он писал мне все тренировочные планы, хотя все думали, меня тренируют только Рето Бургермайстер и Изабель Кнауте – и сообщил ему о ситуации. Крамер нашёл специалиста-гомеопата под Мюнхеном и попросил меня к нему приехать. И этот врач вывел меня из кошмарного состояния. Давал мне капельки для сердца и всякие гомеопатические гранулки.
Гомеопатия – такое лечение, в которое нужно верить, иначе не получится ничего. Может быть, это и плацебо. Но наш мозг так устроен, что нужно во что-то верить. Я поверил и как робот делал всё, что предписывал врач. Буквально по минутам. Продолжал делать это вплоть до окончания Олимпийских игр в Сочи. Я чувствовал себя настолько хорошо, как никогда. Я верил и получил результат. Ведь в любой ситуации нужно верить, что ты со всем справишься. Плюс стать спортивным монахом, выполнять всё, независимо от обстоятельств.
Расскажу ещё о своём дебютном сезоне в Кубке мира, когда я начал бегать по взрослым. У меня не получалось вообще ничего. Занимал даже шестидесятые места. И тут в Ла-Клюза меня ставят на эстафету во вторую команду на третий этап. И я на своём этапе обыгрываю всех. Не только нашу первую команду, а вообще всех. Я передал эстафету первым, а в итоге мы стали шестыми. Тренеры нашей сборной были в восторге. Я ощущал себя каким-то падишахом, вокруг которого все бегают и машут опахалами. И я поверил в то, что действительно такой крутой. Верил ровно до тех пор, пока мы не переехали на этап в Оберстдорф.
Вышел на старт скиатлона и… сошёл после трёх километров. У меня свело все мышцы, сковало всё тело, да и вообще что-то я подустал. Решил сойти, хотя, наверное, можно было бы доползти до финиша. И после этого краем уха услышал разговор тренеров и руководства сборной, что Легков совсем никакой, нужно его из команды выводить. Во всяком случае, мне именно так послышалось, когда я лежал в своём номере и переживал.
Тут, как и в случае с гепатитом, во мне всё забурлило! Ну подождите, мы ещё посмотрим, кто достоин места в команде. Тогда же я зарёкся, что никогда в жизни я больше не сойду с дистанции – ползком, но доберусь. И действительно, насколько я помню, больше в моей карьере подобных ситуаций не было. Никогда, никогда, никогда не сходите с дистанции, не проявляйте свою слабость!
Ну и ещё одна история. Тоже преодоление, только своеобразное. Про мужской марафон на чемпионате мира в Оберстдорфе теперь не скоро забудут – такие страсти кипели на финише и после него! Обычно комментаторы перед длинными гонками ходят в туалет, чтобы по ходу репортажа уже ни на что не отвлекаться. Ну и мы с Дмитрием Губерниевым сделали то же самое, а уже во время репортажа пили водичку, колу, кофе. Через два часа всё же закончится, чего ж не попить?
К концу гонки всё выпитое дало о себе знать, но я не волновался – сейчас уже финиш. Спортсмены финишировали, Клебо сломал Большунову палку, результаты сначала объявили, а потом аннулировали. И мы вели репортаж ещё часа полтора! У меня было только одно желание – как бы ничего не расплескать и досидеть до конца. Старался молчать, а когда Дмитрий передавал мне слово, пытался ничем не показать, как мне сложно, ведь Саше Большунову было гораздо сложнее! А про себя думал – дайте мне выйти хотя бы на две минуты! В итоге я преодолел эту ситуацию, в которой оказался впервые. Зато получил определённый опыт, чтобы в дальнейшем такого избегать».
Проект «На лыжи!»
Автор рубрики: Андрей Шитихин
#налыжи
#лыжные гонки
#Легков
#налыжи преодоление