Когда я училась в Академии Живописи на реставратора, меня почти случано занесло на несколько дней город Пермь. Там я реставрировала огромную картину "Тайная вечеря".
Девушка, пригласившая меня помочь с картиной, оказалась любимой ученицей одного из известных художников Перми - Евгения Широкова. Он писал во времена расцвета так называемого "сурового стиля" в живописи, часть его картин хранится в Третьяковской галерее, в общем - крутой дядька. На момент моей поездки в Пермь он был ещё жив.
Попав к нему в мастерскую, я была поражена двумя вещами: размахом его творчества и... асолютным несоблюдением технологии живописи. Художник вообще не думал о том, будут ли ео картины в хорошей сохранности или нет. Прекрасный пример - огромная картина "Свобода", изображающая заключённых, выходящиих из тюрьмы. И Её саму, вместе с ними.
Картина висела на стене без подрамника, заставленная мольертами и холстами, и... осыпалась. Меня, тогда еще желторотую студентку, это очень расстроило. Я понимала, что не смогу ничего для нее сделать из-за её размеров.
Бродя по мастерской Широкова, я с грустью перебирала сложенные стопками холсты, составленные один на один рамы и подрамники. Пока не встретилась взглядом с задумчивым юношей.
Юноша висел на стене между окном и трубой отопления. Как это видит реставратор? Сверху холод и переменчивая влажность, снизу жар и сухой воздух. Всё это перемешивается, сталкивается, сражается. Суточные колебания температуры и влажности - чудовищные, а это смертельно для катины. Осоенно незакрепленной на подрамнике. Вблизи живопись была похожа на кашу и пыталась осыпаться от малейшего прикосновения.
Промучившись в сомнениях ночь, я проснулась с уверенностью - парень уезжает со мной в Москву. Было понятно, что реставрацию мне никто не оплатит, но я хотела провести эту картину как учебную в Академии.
Пришлось возвращаться домой на поезде, чтобы не сдавать картину в багаж. Картина была упакована в картонную коробку и перемещалась исключительно горизонтально лицом вверх. Пицца, заказанная на вокзал, по дороге ко мне помялась и прилипла к упаковке, хотя тоже перемещалась горизонтально лицом вверх. Это заставило меня нерничать всю дорогу до Москвы, а это больше суток.
Но парень с портрета оказался живучим и добрался хорошо.
Однако, где же обещаный детектив из заголовка статьи?! А вот где: к каждой картине, котрую мы реставрировали в процессе учебы, нужно было писать историческую справку. Кто написал картину, когда, кого, зачем? Поэтому, увозя портрет, я спросила у автора кого он изобразил. И полчила от Евгения Николаевича примерно такой ответ: "Так это студент, на архитектора учился, жил рядом с нами. Ианов его фамилия". Я впала в исследовательское уныние, потому что найти безвестного студента по фамилии Иванов почти не возможно. Впрочем, Широков еще почему-то вспомнил отчество - Гордеевич. И это помогло.
Пока я реставрировала картину, я выяснила:
1. Безвестный стдент Иванов Леонид Гордеевич вырос в одного из крупнейших архитекторов Перми, его зданиями застороена половина центра.
2. Иванов преподавал на кафедре архитектуры Уральского филиала Российской Академии живописи, ваяния и зодчества. А это, как бы, мой ВУЗ! Только филиал в другом городе. Вот она, теория рукопожатий.
3. Читая биографию автора портрета, я узнала, что в Пермь он первоначально приехал в гости, к своему другу художнику Шардакову. Я ради интереса лезу смотреть что писал Шардаков, и... "Портрет Иванова Леонида Гордеевича". Написан в тот же год, что и "мой" портрет.
4. Ну и просто всегда приятно находить фотографии человека, сделанные спустя десятилетия после напиания портрета, с которым ты работаешь. Есть ли сходство? Вряд ли. Однако это он.
А сам портрет я реставрировала три года!! И все же вылечила его и отвезла обратно в Пермь. Но это уже совсем другая история.