“Полноте, мне было очень интересно сегодня лицом к лицу увидеть мрак” – сказал Толстой Римскому-Корсакову и удалился в свой кабинет.
А начинался этот вечер дружелюбно и ничего не предвещало ссоры…
Стасов Владимир Васильевич – музыкальный критик и Римский Корсаков с женой собрались в гостях у Толстого. Эта была первая встреча великого русского писателя с гениальным композитором. Какое-то время они пытались найти общие темы и были напряжены, затем постепенно разговор начал налаживаться. Стасов расслабился и притих, наслаждаясь обществом двух гениальных людей. Говорили об общих знакомых, потом Лев Николаевич рассказал о Башкирии, где он недавно кумысом лечился от чахотки.
Но неожиданно идиллии настал конец, когда мужчины заговорили об искусстве.
Лев Николаевич впился в собеседника своими колючими глазами и начал доказывать, что “величайшей бедой искусства является красота”, что “музыка, непонятная неграмотному мужику…не нужна, вредна, отвратительна, позорна”, что “Вагнер — шарлатан, а его поклонники просто лгут из боязни прослыть отсталыми”.
Корсаков был шокирован. Перед ним сидел автор “Войны и мир” и “Анны Каренины” и пытался доказать, что искусство — это шарлатанство, говорил, что ненавидит себя за свои творения😧 Николай Андреевич попытался защитить обожаемых им Бетховена и Шопена, Стасов побледнел, заторопился и убежал домой.
Спор длился до поздней ночи, пока Лев Николаевич с полным разочарованием в голосе не назвал Римского-Корсакова воплощением мрака и не удалился в кабинет. Николай Андреевич, не добившись справедливости, вышел в переднюю с супругой Надеждой Николаевной, надел слишком широкую для него шубу Владимира Васильевича Стасова. который так быстро бежал в этот вечер, что не заметил, что надел не свою вещь. Супруги попрощались с Софьей Андреевной и уехали домой.
Интересно, что это был не первый случай. когда Толстой так рьяно спорил об искусстве. Почти двадцать лет тому назад он объявил другому гениальному композитору, что “превозносимый всеми Бетховен не что иное, как бездарность”.