Из потрепанной тетради.
Запись 1. Проснулись с Аней от крика Маши с кухни. Испугались до усрачки, я уже приготовился скорую вызывать. Оказывается, она хотела тайком печенье умять, открыла дверцу шкафа, а там тараканы. Ну что ж, будем выводить. Думаю, быстро управлюсь. Все-таки я детство в Союзе провел, ох уж мы с этими тварями намучались. Куплю липкие ловушки и дихлофос. Перед тем, как уйти на работу, запрягу девочек, чтоб всю еду убрали в холодильник, либо выкинули к чертям собачьим.
Запись 2. Вернулся с работы, зашел в магазин по пути домой. Расставил ловушки, насыпал приманки, начал изучать обстановку. Дочь видела тараканов в шкафчике, открутил его, и действительно вся стена в дерьме тараканьем. Но самих тварей не наблюдается. Странно. Дихлофос пока попридержу - что ж я, ребенка травить этой гадостью просто так буду?
Запись 3. Опять проснулись под крик Маши. Я-то планировал спать дальше, а Аня пошла успокаивать дочь. Но когда они начали кричать в унисон, вскочил и побежал на кухню. И чуть сам не закричал - ловушки стали похожи на ежей, только вместо иголок они были облеплены тараканами. Не меньше сотни на каждой, зуб даю. Никогда столько не видел, а я и в хрущевке жил, и в панельке с мусоропроводом. Да вот только ни за холодильником, ни за плитой, ни где бы то ни было еще ни одного таракана я не нашел, только их дерьмо, оно буквально повсюду. Откуда же они лезут? Буду искать.
Запись 4. Ох, лучше бы я это не находил. Я трижды передвинул всю мебель в кухне, и не видел ничего, кроме кучек тараканьих фекалий. И тут черт меня дернул отогнуть плинтус за раковиной, где он показался мне распухшим и размякшим. Твою же мать, что случилось! Как будто из разрезанного гнойника, из щели полилась бурая река. Десятки, сотни тараканов лезли из-под плинтуса, текли нескончаемым потоком секунд 10, растекаясь ровным слоем по всей кухне, протекая в другие комнаты, и все это под визг двух женщин, готовых перейти на ультразвук. В тот же вечер Аня забрала Машу и сказала, что ноги не будет ее в этой квартире, пока я тут все не вылижу. Пытался их успокоить, говорил, что у нас в семье такое кучу раз было, и вообще бывает хуже. Я врал. Такого я никогда не видел, но оттого во мне проснулся какой-то охотничий азарт. Столько тварей мне еще не бросало вызов. Выпроводив женщин, я засучил рукава, обмотал старую майку вокруг лица, взял в руки баллон отравы и твердым шагом направился на кухню. Снова отогнул плинтус только для того, чтобы не обнаружить там ни единой твари. Конечно, они убегали оттуда при мне, однако же это несвойственно тараканам - вот так взять и разбежаться. Придется снова искать.
Запись 5. Ох уж эта Маша и ее дебильная привычка есть в постели. Уже ближе к ночи краем глаза уловил шевеление на ее кровати, быстро включил свет и увидел, как маленькая рыжая тварь пропадает в складках одеяла. Еще секунда, и от кровати во все стороны бегут десятки тараканов, многие из которых сжимали в своих крохотных челюстях крошки и другие остатки еды. Я пытался проследить, куда они направятся, но насекомые вновь повторили свой трюк и бросились врассыпную. Это начинает напоминать партизанскую войну. А справляться с партизанами нас научила советская власть. Целый баллон дихлофоса был выпущен в детской - если это не поубивает всех тварей, то точно неплохо проредит их ряды. Для верности расставил ловушки по всей квартире. Пошел спать в нашу с Аней спальню, открыв там окно.
Запись 6. Сегодня не нашел ни одного. Сдохли? Передислоцируются? На десять ловушек только двое мелких ублюдков. Сильный контраст с теми "ежами". Однако, куда же делись трупы? Есть одна идея.
Запись 7. Как и думал, твари используют плинтуса в качестве безопасных тоннелей. Отодвинув один в гостиной, увидел целую дорожку тараканов, идущих в сторону кухни. Моментально начал глушить ублюдков из баллона (купил с утра 10 штук), в этот раз даже не натянув респиратор. До середины дня носился как угорелый по периметру комнаты, отгибая плинтуса и заливая насекомых ядом. Снова расставил ловушки. Будем ждать.
Запись 8. Чем питаются эти твари, если в доме нет еды? Сегодня я понял, когда осматривал ловушки. К тому месту, где я оставлял приманку, вела дорожка из прилипших тараканов. Значит, непроизвольное самопожертвование. Пожалуй, от ловушек придется отказаться. Еду ношу с собой в кармане. Это война на истощение, и победит тот, кто не сдохнет от голода. Шах.
Запись 9. Они жрут обои, они жрут бумагу, они жрут салфетки... Я проснулся в другой квартире. Тут и там шныряли твари, казалось, что их стало только больше. Завидев меня, они мгновенно скрывались - за плинтусом, в щелях паркета, в ворсе ковра, под обоями... Одного я вытащил из волос. Далек ли тот день, когда они начнут грызть меня? Я решил сделать склад важных вещей на балконе, до которого они пока не добрались. Этот бункер я обязан держать до последнего. Обложил балконную дверь найденной одеждой, пропитав ее дихлофосом. Перенес туда остатки отравы, ловушки, еду, свои записки, сигареты. Надо сходить в магазин, пополнить запасы - есть у меня одна идея.
Запись 10. Операция "Выжженная земля". Обмотавшись в оставшуюся чистую одежду, я один за другим пробивал баллоны дихлофоса ножом и раскидывал по углам квартиры. Всего ушло 6 баллонов, еще 6 осталось. В квартире стоит зеленый туман, меня даже пару раз вырвало. Слава богу, я успел добежать до туалета - не в моих интересах и дальше кормить тварей. Еле дополз до балкона, закрыл за собой дверь и отрубился, из последних сил толкнув окно. А то бы задохнулся.
Запись 11. Лучшее утро в моей жизни! Я наконец вновь почувствовал себя хозяином своей квартиры, осматривая комнаты и наблюдая последствия учиненной мной вчера расправы. Полы были ровным слоем покрыты трупами тварей, некоторые из последних сил дергали ножками и усиками или пытались уползти. Видит бог, я не хотел, чтобы все так закончилось. И тут меня снова стошнило. На этот раз от осознания того, что я натворил. Трупы, трупы, повсюду трупы. Виноваты ли тараканы в том, что пытаются жить и размножаться? Виноваты ли их новорожденные дети в том, что их родили здесь? Был ли у меня другой выход, кроме как учинить настоящий геноцид? Я не знал. Мне было мерзко и холодно. Я подбирал горстями тараканьи трупы с пола, извинялся, молил их о прощении, выкидывал их с балкона в надежде, что свежий воздух оживит их холодные тела. Я плакал, кричал, я чувствовал, как меня съедает чувство стыда, как тяжесть моих грехов давит на грудную клетку. И так бы я и продолжал рыдать, если бы краем уха не уловил шелест откуда-то из-под обоев. Значит, кто-то выжил. Значит, они уйдут и расскажут остальным, что квартира Игоря Антонова - подлинный ад, погубивший десятки тысяч живых душ. Я снова разрыдался. Я не знал, простят ли меня шестиногие твари, и не особо рассчитывал на прощение. Я был готов жить с этим грехом. В глазах моих двоилось, и я поплелся обратно на балкон, наблюдая периферийным зрением шевеление под обоями. Закрыв за собой дверь, я провалился в сон.
Запись 12. Случилось то, что должно было случиться в такой ситуации, но чего я никак не мог предположить, рыдая над трупами насекомых. Если вкратце - они не простили. Кажется, что за то время, пока я был в отключке, их стало только больше. Ковер из насекомых никуда не пропал, но теперь он двигался, по нему шли волны и рябь, как по озеру. Живому озеру. Я не видел квартиры: твари покрыли пол, стены и потолок целиком. Иногда они, как брызги волн, взлетали и бились головами о стеклянную дверь балкона. Впервые за все дни моей борьбы мне стало действительно страшно за свою жизнь. Я видел видео в интернете, где кошку рвут на части десятки мышей. Что случится, если человека кинут в миллионную кучу тараканов? Мне было страшно. Внезапно я осознал - это моя расплата за то, что я натворил днем ранее. Насекомые со всего города собрались здесь, чтобы наказать меня за совершенное преступление. Мое сердце, до сих пор болевшее от осознания сотворенного, говорило мне, чтобы я открыл дверь балкона и принял свою судьбу, свое искупление. Я уже был готов повернуть ручку двери, как подал голос мой мозг. Он говорил несколько иные вещи. Он требовал, чтобы я завершил начатое. Раз уж ты стал злодеем, так иди до конца. Твою прогнившую душу не примет ни один бог, так чего же тебе терять? Еще какое-то время я сидел, обхватив голову руками и разрываясь между двумя решениями. Убить? Быть убитым? Заслужить искупление? Довершить начатое? Но зачем? Ради чего я сражаюсь? Только ли ради жилплощади? Семья! Да! Прямо сейчас, где-то там, мои жена и дочь! Они ждут, пока я не избавлю наш дом от захватчиков! Эти подонки, эти мерзкие склизкие твари хотели жить в нашем доме, жрать нашу еду, ползать под нашими обоями, копошиться у нас в волосах... Да. Ради Маши, ради Ани, ради каждой семьи в этом мире. Я должен положить конец нашествию. Даже если я умру, я покажу всему миру, что надо бороться до последнего вздоха, нельзя сдаваться! Маша, Аня, Тараканы...
Запись 13. К решающему бою я подготовился основательно. С каждым часом живое море за дверью бушевало сильнее - они тоже готовились. Я распихал по карманам баллоны дихлофоса, обмотал себя остатками одежды и тряпок, найденных на балконе. Записи оставил там. Если я проиграю, кто-нибудь найдет их. Я хочу в это верить. Держа в каждой руке по баллону, я пинком ноги открыл дверь. Волна бурых тварей чуть не сбила меня с ног - пока я готовился, их стало еще больше. Я распылял перед собой отраву, месил мерзких тварей ногами, кричал, что не сдамся и буду драться до последнего вдоха. Когда кончились баллоны, я быстро достал новые. Тараканы заползали под одежду, в нос, в уши, в рот, в трусы. Я и сам был покрыт ими не меньше, чем какая-нибудь мебель из моей квартиры. Господи, какая это была бойня. Я пишу это, а руки мои дрожат. Спустя час море отхлынуло от моих ног, оставляя лишь горы тараканьих трупов. Когда я шел по ним, продолжая оттеснять противника, тысячи раздавленных тел противно хлюпали под моими ногами. Но я уже отбросил всякую человечность. Это война на истребление, и я не имею право отступать. Уже не имею. Ради Маши, ради Ани. Маша, Аня, Тараканы. Через час гостиная перестала шевелиться. Мне удалось оттеснить врага в остальные комнаты. Продолжая хлюпать жижей из тараканьих кишок, я ринулся сооружать баррикады - укладывать на выходе из гостиной скрученные в валики тряпки, пропитанные дихлофосом. Затем - уборка трупов. Твари не удосужились даже забрать своих погибших, и грязная работа вновь оказалась на мне. Я брал насекомых горстями и выкидывал в окно балкона. Еще через пару часов я держал в руках последнего. Перешагнув коридоры, я решил морально добить врага, и показательно раскусил мертвого таракана пополам. По моему подбородку побежало что-то мерзкое и холодное, а этот хруст на зубах я ощущаю до сих пор. Не без труда, но я съел труп врага. И даже если меня сразу же вырвало на пол, психологического эффекта я определенно достиг.
Запись 14. Следующие несколько дней прошли незамеченными. С утра до ночи я крошил мебель в доме и швырял обломки в окно, сдирал обои, вырывал плинтуса. Я был твердо намерен победить, и у меня получалось. Если я находил скопление тварей, я либо брызгал в него отравой, либо жрал их горстями, улыбаясь во весь рот, измазанный внутренностями насекомых. Я осознавал, кем стал, однако иногда ради великой цели можно забыть о человечности. Последним мой дом покинул холодильник. Как зомби, я шаркающей походкой ходил по квартире, периодически доставая из волос очередное насекомое и закусывая им; или наугад брызгал дихлофосом. Надо бы поосторожнее с этой гадостью. Однако же, я мог с гордостью заявить, что наконец перехватил инициативу в этой войне. Когда закончу, обязательно отпраздную. Все вместе отпразднуем. Маша, Аня, Тараканы.
Запись 15. Мне тяжело ходить. Я чувствую, что мои силы на исходе. Еле еле я дополз до балкона, нашел свой телефон и набрал номер жены. Я хотел сказать ей, что люблю ее, безумно люблю, и все, что я здесь натворил, я сделал только из любви к ней и к Маше. К Маше, К Ане, К Тараканам. Наверное, у меня не получилось выдавить из себя хоть что-то членораздельное - мой рот был сухим как старая половая тряпка, а зубы крошились. Я хотел извиниться, что так долго. Я хотел сказать, что люблю ее. Наверное, не скажу. Оставшимися пальцами я могу писать. Я люблю тебя, Аня. Маша. Тараканы. Приезжай скорее! Тут так чисто. Меня где-то вырвало, но к вашему приезду я все уберу. Вы только приезжайте, Тараканы.
Запись 16. Последняя. Меня разбудили удары по двери на балкон. Еле разлепив глаза, я привстал, и за стеклом увидел свою дочь. Маша. Сказать, что я обрадовался, ничего не сказать. Я начал рассказывать ей, как воевал с проклятыми тараканами, как глушил их ядом, как чистил квартиру от мебели и обоев. Я же даже проводку вырвал! Я улыбался остатками зубов. Моя дочь здесь, и она увидит, что ее папка - настоящий герой. Вышел один против миллиона - и победил!!! Но Маша смотрела на меня большими глазами, из которых двумя ручейками лились слезы. Ее губы скривились, а маленькие ручки изо всех сил барабанили по стеклу. Еще немного, и она бы его разбила. Тут мне стало не по себе. Я встал на ноги и внимательно вгляделся в лицо своей дочери. Она выглядела испуганной и не похожей на себя, однако я был готов дать руку на отсечение, что это моя Маша, которая любила утаскивать еду в постель и которая боялась насекомых до поросячьего визга. Да, это точно моя девятилетняя дочь. А плачет она, потому что ей кажется, что ее отец - убийца, забравший миллион жизней. Я начал объяснять ей, что это не так. Точнее, так, но ради нее, ради Ани, ради Маши, ради Тараканов. Говорить было тяжело - вместо слов из горла шло лишь хриплое сипение, а оторванная тараканья нога, прилипшая к небу, мешала ворочать сухим языком. Я решил, что надо открыть дверь, чтобы она меня услышала. И тут меня как молнией пронзила такая простая, но в то же время неочевидная вещь. Почему она так плачет над смертью тараканов? Разве это не просто насекомые? Почему она так настойчиво тарабанит по балконной двери? Что-то тут не чисто. Я был обязан проверить. Спрятав за спиной баллон дихлофоса, я резким движением открыл балкон и шагнул навстречу дочери. Она испуганно отшатнулась. Она ничего не говорила, только беззвучно плакала, вперив в меня круглые от страха глаза. Мысленно извинившись на случай ложной тревоги, я выкинул руку из-за спины и брызнул Маше в глаза дихлофос. Она завизжала, начала махать руками и села на пол. Я понял, что передо мной не моя дочь. Кто угодно, но не она. Хотя как понимать "кто угодно"? Очевидно, кто это. Это их троянский конь. Последняя попытка умирающей орды одолеть меня. Подлый трюк. Мной мгновенно овладела злоба. Как... Как они могли? Как они могли использовать для этого образ моей дочери? Человека, которого я люблю больше всего на свете?! Я усмехнулся, глядя, как это членистоногое отродье корчится на полу. Кажется, я вижу усики, торчащие из-под волос, замаскированные под две косички. Гнусные твари. Размахнувшись, я, собрав остатки сил, пнул эту тварь по голове. Из ее лба брызнула красная кровь, заливая пол. Неужели это человек? Неужели правда моя дочь? Такого не может быть. Но я решил проверить последний раз. Я еще раз брызнул дихлофос в корчащуюся на полу девочку, стараясь попасть в рану на голове. Она стала кричать еще громче, хотя, казалось бы, громче уже нельзя. Я окончательно убедился в своих подозрениях. Я схватил тварь за волосы и положил ее головой в дверной косяк. Размах - удар. Размах - удар. Маша - Аня. Тараканы - Аня. Удар. Кровь, кровь повсюду. Крики все тише. Я стучал дверью настолько сильно, что пластик не выдержал и треснул. Пришлось продолжать ногами и дихлофосом. Через пару минут тварь только тихо похрипывала остатками головы. Я был целиком покрыт кровью. Дело сделано. Последняя попытка членистоногих мразей перевернуть исход войны потерпела провал. Телефон куда-то затерялся. Сейчас я должен найти свою семью и сказать, что дом свободен. Папа победил. Вышел один против миллиона - и победил. Я люблю вас. Маша. Аня. Тараканы.
***
Тетрадь с этими записками была найдена на 6 этаже заброшенной новостройки по адресу NNN, город N. Причина, по которой дом оказался заброшен, до сих пор никому не известна. Также до сих пор не было найдено ни одного человека, который бы заявил, что жил в этом доме, включая предполагаемого автора тетради и членов его семьи.