Дацзя хао! 大家好!
Хочу поделиться своим личным опытом пребывания в деревне, где члены народной коммуны воспитывали нас, городских студентов, по-крестьянски. Это довольно нужное занятие для ликвидации различия между городом и деревней, между умственным и физическим трудом.
За день до
В мае '68-ого года, Компартия начала кампанию "Ввысь в горы, вниз в сёла", заключающаяся в отправке городских студентов и провинившихся на перевоспитание в деревню. Я узнала об этом из утреннего выпуска газеты "Жэньминь Жибао", а уже вечером того дня, на собрании университетского комитета культурной революции, было решено направить все отряды в деревни.
Представители отрядов, в числе которых была и я, были собраны на совещание. Комитет разъяснял нам цели и задачи такой командировки, идеологическое и культурное значение, а так же важность в сфере строительства коммунизма. После, был проведен краткий ликбез и были выданы инструкции.
Каждый отряд, согласно плану, должен отправиться в свою отдельную деревню на грузовиках, выданных министерством транспорта. По прибытию, мы должны обустроиться и со следующего дня начать работу на полях и впитывать мудрость наших предков, приучать себя к работе и становиться лучше.
Когда совещание закончилось, я все рассказала своему отряду и велела собирать нужные вещи: Красную Книжицу, портрет Председателя Мао, сменную одежду, одеяла, личные вещи.
Первые дни
На следующее утро, я, вместе со своим отрядом, уже ждала отъезда в зеленом грузовике. Было немного прохладно, поэтому я надела свой старый ватник, прикрепив на него значок с портретом Председателя Мао.
Дорога прошла незаметно. Чтобы не терять время зря, руководитель по идеологической работе нашего отряда, Чжан Вэньмин, повторил сказанное на собрании и удостоверился в том, что каждый из нас понимает цели и значение нашей поездки.
Все мы снова повторили, что мы должны перевоспитаться как крестьяне, чтобы постепенно стереть различия между городом и деревней, между умственным и физическим трудом.
Наконец, мы прибыли в деревню Синфансян, встретившую нас большим красным транспарантом с надписью: "Красное солнце Коммунистической Партии освещает народный урожай!"
Нас явно ждали - на центральной площади собрались люди, а на одном из зданий висел стяг со словами: "Красногвардейцы - помощники трудящихся!"
К нам вышел представитель народного собрания представителей членов коммуны, пожилой Фао Лишэнь. Его седая бородка походила на козлиную, а рога замещала прохудившаяся рисовая шляпа. Он горячо нас приветствовал и благодарил Коммунистическую Партию за то, что она послала в деревню стольких добровольцев в столь жаркую пору обработки полей.
Нам показали дома, где мы будем жить. Мне достался небольшой домик с пожилой семейной парой без детей. Хозяева были очень добры и гостеприимны, в их спальне висел портрет председателя Мао, а мне постелили в гостиной, прямо под красным стягом со словами благодарности Великому Кормчему.
На следующий день, мы уже начали работу. Дисциплинированным строем, с песней и народным алым знаменем, наш отряд отправился на поля - обрабатывать землю для будущих посадок.
Мы были не одиноки в этом деле - значительная часть деревни, объединенная в производственные бригады, также присутствовала на полях. Все вместе, мы распевали революционные песни о величии Коммунистической Партии, китайского трудового народа и мудрости Председателя Мао.
Так мы проработали все лето. За это время, я и мои товарищи узнали много нового - принципы посадки различных культур, правила ухаживания за животными, лично я узнала множество отличных рецептов вкусных блюд из простых продуктов. Но и сами жители деревни узнали много нового. К примеру, по вечерам, мы вели небольшой марксистский кружок, где посвящали коммунаров в политэкономию и философию, делясь своими знаниями. Желающих послушать наши лекции и принять участие в дискуссиях отбоя не было.
Я очень рада, что партия и комитет решили отправить меня и мой отряд в эту замечательную деревню, где я узнала много нового и поделилась своими знаниями. В этом и проявляется единство теории и практики, именно так нужно сохранять связь с широкими массами трудящихся, следуя линии масс.
Инцидент
Но не все было так радужно в той поездке. Во время уборки урожая, мой товарищ, Чжан Вэньмин, вел подсчет собранной продукции, четко зафиксировав все цифры. Однако, после отправки части урожая в город, в самой деревне, внезапно, продукции стало гораздо меньше, чем должно было быть.
Член собрания народных представителей, тот самый Фао Лишэнь, так мне понравившийся при первой встрече, тут же обвинил во всем моего товарища, ведшего подсчет. Якобы, тот специально завысил показатели, чтобы выслужиться перед партией.
Тут наш отряд раскололся на два лагеря - защитников и обвинителей Вэньмина. Первый лагерь возглавила я, считая, что руководитель по идеологической работе не мог совершить подобное из корыстных побуждений. Больше того, я лично знакома с Чжаном и тот совершенно не выказывает у меня никаких сомнений - он честный, добросовестный и щедрый парень. Последнее отдаст товарищам, хоть и сам будет сильно нуждаться.
Противоположный лагерь считал, что он "упивается своей властью", а потому пользуется своим привилегированным положением в своих целях. Его подвергли яростной критике, основанной на собственных домыслах и обвинениях Лишэня. Я и несколько моих товарищей, включая самого Вэньмина, подвергли уже их справедливой и диалектичной критике, ссылаясь на Маркса и Сталина.
В конце концов, тот лагерь сформировал альтернативные органы управления отрядом, без нашего участия и взял амбары под стражу, опасаясь его кражи с нашей стороны.
Мне надоело это терпеть и я начала расследование этого странного инцидента. Я с товарищами опросила некоторых жителей деревни, с целью выяснить о некоторых моментах. Оказалась, что:
- Хунвейбины не посещали эту деревню,
- Следовательно, Культурной Революции здесь не проводилось,
- Несколько человек с сомнительной биографией продолжали работу и жизнь в этой деревне,
- Когда-то, давным-давно, уже случались подобные инциденты с пропажей урожая.
Имея эти данные на руках, я и несколько товарищей, вооружившись самодельными дубинками, принялись проводить осмотр хозяйств тех самых людей с сомнительной биографией. Обнаружить пропажу не удалось, однако в доме одного старичка была найденная золотая статуя Будды, которую мы тут же изъяли как предмет старой культуры, которому место в музее, но не в домах.
Уже совсем отчаявшись что-либо обнаружить, я отправилась к местному ручью, дабы отдохнуть и освежиться. Там же играли детишки. Они обыгрывали китайскую освободительную войну. Группа японских солдат прибыла в деревню и стала требовать выдачи партизан-коммунистов, грозясь уничтожить деревню и сжечь посевы. Все молчали, но вскоре выступил один человек, судя по всему, старик. Он, дрожащим голосом, рассказал о находящейся рядом базе партизан, за что был награжден мешком риса. Однако храбрый мальчишка отправился к партизанам, дабы предупредить их о приближающейся смерти. Партизаны узнали о японских войсках и подготовили для них засаду, после чего перебили абсолютно всех. А вернувшись в деревню, они публично осудили того старика, но не стали его трогать, лишь отобрав мешок риса, который отдали голодающим той деревни.
Мне стало интересно, откуда детишки выдумали такой сюжет. Оказалось, что дед одного из мальчишек был членом того самого отряда партизан, а вся история - реальна и происходила в этой деревне. Тем предателем, сдавших партизан, оказался старший брат Фао Лишэня, ныне уже погибший от старости. Однако о нем, мне не поступало никаких таких слов, во время опроса населения.
Я тут же собралась и отправилась к родителям этого мальчика, чтобы расспросить их поподробнее. Прихватив дубинку и парочку товарищей, я уверенно вошла в дом и тут же задала интересующий меня вопрос. Оказалось, что семья или даже клан Лишэней давно уже терроризирует эту деревню. При власти императора и Республики они были компрадорами и помещиками, во время японской оккупации - сотрудничали с войсками противника, а после победы Компартии подкупили нескольких чиновников и стали влиятельной фракцией в собрании народных представителей, внешне перестав быть помещиками.
Узнав это, мы тут же отправились к дому Лишэня, где, закопанным под свинарник, нашелся недосчитанный урожай. Сыновья Фао пытались нас остановить, напав с ножами, но мы легко отбились, ведь нас было больше. После этого мы скрутили всех членов их семьи и доставили на площадь, вместе с урожаем, куда уже сбежалась вся деревня.
Я, стоя на бочке, рассказала всей деревне и своему отряду всю правду, показала пропавшее зерно и овощи, показала раны на теле одного из товарищей, оставленных ножами детей Лишэня. Тогда то и деревенские поддержали меня, рассказав, что Фао всех подкупил и пригрозил, что если о нем расскажут или не будут его слушать, то тогда он свяжется с влиятельным человеком из партии. При расспросе самого Фао, оказалось, что это была ложь, призванная припугнуть деревенских.
Вся эта подлая семейка была отправлена в соответствующие органы, урожай - возвращен в амбары, а лагерь противников Чжана Вэньмина написал коллективную самокритику и принесли ему свои извинения.
Возвращение в город
После разоблачения клана Лишэнь, наш отряд стал пользоваться уважением в деревне. Последующая работа стала приятной вдвойне, а постоянные благодарности в виде теплых слов и приятных подарков грели душу.
Однако, все имеет свой конец и уже на следующую осень мы вернулись назад в город. Комитет культурной революции выразил нам особую благодарность за раскрытие мелкобуржуазной ревизионистской группировки и мы получили новые цитатники Мао - с глянцевыми страницами и укрепленными уголками обложки.
Я очень благодарна партии о столь мудром решении! Благодаря нему, и мы, и деревня научили друг друга новому, а так же был разоблачен мелкобуржуазный клан, терроризирующий деревню. Что было бы, если бы наш отряд не оказался в той деревне? Лишэнь так бы и продолжили свою эксплуатацию коммуны, наживаясь на народном хозяйстве. Как бы мы тогда воевали против империализма, имея за своей спиной подобные элементы?
Вот такова моя история из поездки "вниз - в села". Да здравствует Мао Цзэдун!