Мозг начинает яростно работать: если понимаю речь, то значит, все происходящее — галлюцинации. Я останавливаюсь и хватаюсь за голову, паника охватывает меня. Всегда думала, что являюсь человеком рационального ума. Редзир разворачивается и с привычным пренебрежением отвечает:
— Когда Инстам перенес в Ицатамею, наложил на тебя заклинание Дивит, которое позволяет даже читать, если раньше не умела. Чтобы сильно не испугать, он не знал твою реакцию. Как по мне, лучше бы молчала.
— Не понимаю тебя. Злой, как с метлы упал. Увязался за мной Ечению искать, потом грозил голову отрубить… — объяснение меня вполне удовлетворяет, а то подумала, что сошла с ума, даже руки затряслись вначале.
— Сколько ты еще будешь вспоминать? — перебивает брюнет.
— Только начала. Затем сам напросился в торговых рядах навести порядок, всю дорогу орешь и хамишь…
— Я Великий — как хочу, так и веду, — и голос обиженный. Идет впереди и не поворачивается, как будто его любимую игрушку отобрала.
— Бессмысленное объяснение, — руки все еще дрожат, самое страшное для меня — тронуться головой, уж лучше в другой мир попасть.
— Что с тобой? — поворачивает голову брюнет.
— Та-а-а-а, — я машу рукой, — думала, что моя крыша все-таки уехала и что все вокруг — галлюцинации. Так, небольшой приступ паники. Сейчас норм. Ты ведь настоящий?
— Хочешь… потрогай, — ухмыльнулся Великий.
— Да не… в другой раз, — я морщусь, смотрю по сторонам, убеждая себя, что все реально. Интересно, если я умру здесь, то очнусь в своем мире? Кошусь на меч, висящий на поясе Редзира. Вслух лучше не произносить, а то он вмиг исполнит сею просьбу.
Мы выходим из парка и попадаем на небольшую улочку, по которой удаляется провоза, запряженная единорогом. Я встаю как вкопанная, смотря на диковинное животное.
— Что, ни разу не видела?
— У нас лошадей нечасто встретишь. Кстати, почему мы пешком пошли?
— Сама сказала, чтобы внимание не привлекать.
— Можно было доехать до торгового дома, а там пешком.
— Не получится, все будут знать, что мы из дворца выехали.
— А тебя что, не узнают? Да не иди так быстро.
Как ни странно, Редзир замедляет шаг. Наверно, зачатки совести еще остались.
— Когда в простой одежде, на тебя особо никто не обратит внимания. Ближе к Торговому дому наложу заклинание «тумана». Никто нас не узнает.
— Меня и так не знают.
— Как сказать, молва о тебе уже разлетелась. Особенно о твоей странной прическе и красных ногтях. Поэтому надень капюшон.
— Ок, — первые разумные слова брюнета за последнее время.
Я действительно отличаюсь от других и манерой поведения, и внешностью. В отличие от местных жителей, я не ношу накладки на уши, которые у меня обычные, без заострений. Даже походка отличается от томного шага Каэ, которая будто плывет. Видимо, когда учили маршировать в учебке, все остатки женственной походки улетучились.
Я надеваю широкий капюшон, однако теперь мне кажется, что я привлекаю больше внимания. Брюнет тоже накидывает капюшон, решаю не спорить, он лучше разбирается в своем мире.
Мы идем по брусчатым улочками, которые постепенно становятся шире, встречаются повозки, запряженные как лошадьми, так и единорогами, не только белого цвета, как мы привыкли думать. У них даже рога отличаются по цвету. Ближе к Торговому дому людей становится все больше. Редзир берет меня за руку и шепчет над самым ухом:
— Найбула Вийла.
Я чувствую покалывание, исходящее из перстня. Прочел заклинание, догадываюсь. Брюнет не отпускает меня, за руку ведет вперёд. Впереди показывается Торговый дом, который напоминает Черкизон, а ныне — Садовод. Огромное здание, в котором продается все, что есть в этом мире. И, видимо, как в нашем мире, покупают по оптовой цене, а продают дороже в других магазинах.
— Так, у нас проблема с продовольствием, нам куда? — справиться одной, без знатока, тяжело, пришлось бы потратить много времени, пока все обойдешь.
И, надо признаться, денег мне не выдали, что осложняет покупку какого-нибудь сувенира, хотя бы магнита на холодильник. В принципе, у меня есть перстень-пропуск, может, можно было бы что-то взять в долг. Как один раз рассказывал старший опер, когда он работал в лихие девяностые за пятьсот километров от столицы, с зарплатой все было совсем плохо, под расписку местные торговцы с рынка выдавали ему продукты, что помогло ему выжить в трудные годы. Кстати сказать, даже после такого он остался человеком с большой буквы, правда, со своими тараканами.
Мне нужно разработать стратегию. Первое: нужно выявить дефицит товара, который поступает с западного пути — работа не для участкового, но кого это волнует. Втрое: найти ему замену, которая будет пользоваться спросом. Промежуток от первого до второго буду заполнять, когда узнаю всю информацию.
Я смотрю на Редзира, у которого растерянный вид. У меня складывается впечатление, что он сам потерялся.
— Ты делаешь такое впервые? — я смотрю прямо в карие глаза.
— Стражница… — начинает он.
— Да ладно, не переживай. Ты со мной, на рынке я как рыба в воде. В своем мире не раз закупку проводила. Сейчас все узнаем.
Я осматриваюсь в поисках информатора. Матерый глаз участкового цепляется за бабулю, рассыпавшую фрукты из корзины, напоминающие наши яблоки красного цвета.
— Подожди здесь, — говорю Редзиру, выдергиваю руку и направляюсь к будущему осведомителю.
Старушка в длинном салатовом платье, рукава только покороче, чем во дворце, сверху — бежевый плащ, седые волосы заплетены в косу и уложены в улитку на голове. Медные накладки на уши.
— Уважаемая, сейчас помогу, — я наклоняюсь и принимаюсь запихивать яблоки, которые оказываются по текстуре похожи на персики, — аккуратнее надо быть!
Я кладу последний фрукт в корзину и встречаюсь с внимательными серыми глазами бабули. Сделав дружелюбный вид, улыбаюсь.
— Я благодарна тебе, незнакомка. Вот, возьми азал, — женщина протягивает мне фрукт, — сейчас их редко встретишь.
Я беру диковинную для меня вещь и тут же спрашиваю:
— А почему редко?
— Ты что, с горы свалилась!
— Практически.
— Западный путь перекрыт. Что сейчас начнется. Даже Мудрый не поможет.
— А что самое важное поставляет западный путь? Без азала прожить можно.
— Ролская пшеница, сейчас уже цены на пол-арты подорожали, что потом ждать, — женщина хватается за голову. Странно, вроде два разных мира, а проблемы одни и те же.
Я смотрю на уходящую старушку, в голове начинает вырисовываться план для исправления сложившейся ситуации.
Тут кто-то сзади кладет ладони на мои плечи, отчего я подпрыгиваю, высвобождаясь, хочу уже дать по морде, однако это оказывается всего лишь брюнет.
— Не подкрадывайся так, я ж нервная!
— Что узнала? — спрашивает Редзир, косясь на азал у меня в руках.
— Народ боится перебоев с ролской пшеницей.
По лицу напарника проходит тень. Мне стразу становится понятно, что ничего хорошего это не сулит.
— Поясни мне, что из нее делают?
— Ролская пшеница — символ нашего королевства, из нее пекут самый вкусный хлеб и не только его.
— Хм-м-м, понятно, — в голове быстро созревает план.
В нашем мире каждый пятый, а то и второй сидит на диете. Отчего мы стали употреблять отрубевый хлеб, коричневый сахар, цельнозерновую муку, обезжиренный кефир и многое в таком духе, список будет большим. Как только на них появился спрос, их цена увеличилась. Поэтому решение проблемы в импортозамещение не такая уж бредовая. Я убираю азал в карман плаща.
— Так, здесь есть разделение на товары, — что видно невооруженным глазом, — нам нужен отдел с крупами.
— Ты что-то придумала?
— Есть одна идея.
Брюнет берет меня за руку и ведет, что за дурная привычка.
— Всех стражниц в вашем мире такому учат.
— Редзирчик, это вы меня только так зовете. У нас даже такой профессии нет, — кареглазка только улыбается.
— А коверкать имена.
— О нет, это я у вас научилась, — теперь мы улыбаемся оба, как два дурака.
Мы приходим за закрытую торговую площадку, у входа стоят два чоповца, которые совершенно не обращают на нас внимания. Павильон огромен, и это понятно, зерно здесь берут оптом, между прилавками передвигаются на повозках.
— Мне надо рассмотреть, что у вас еще имеется. Расскажешь?
Брюнет ведет меня к первому прилавку, где в разных бочках насыпано разное зерно. Он указывает мне на золотую крупу.
— Это ролская пшеница.
Да, ничего не скажешь, она действительно выделяется на фоне остального товара, и ее значительно больше остального.
— Пшеница растёт только в одном месте. Инстам много времени тому назад выяснил, какая земля приносит больше урожая. После этого были разделены места для возделывания разных растений. Что увеличило их и в разы снизило цену.
— Мудрый молодец, — я рассматриваю другое зерно, не такое золотое, но вполне приличное. — А из этого что делают?
В разговор вступает продавец, дородный детина, выше меня на три головы, с изумрудными глазами и, как водится, светлыми волосами. Оно и понятно, мешки таскать сила нужна.
— Доминус чужестранку взяли в жены, не разбирается она в нашем зерне, — обращается он к Редзиру.
Вот про жену меня не передергивает, скорее, задевает чужестранка. Выходит, я сильно выделяюсь на фоне окружающих, одежда особо не спасает.
— Да, вот, учу наш хлеб готовить, а то вообще не умеет, — подыгрывает ему брюнет, — сложно ей все дается.
— Эх, лучше наших девушек брать! — детина весь такой любезный, аж тошнит.
Великий качает головой, его руки сложены в замок.
— Сердцу не прикажешь.
Торговец понимающе кивает. Если честно, меня весь разговор не цепляет. Я была на задании, а когда включишь дуру, то дела ладнее идут.
— Уважаемый, — обращаюсь к детине, рассматривая крупу, похожую на кукурузу, — а это зерно тоже с западного пути поступает?
— Нет, это Восточный, — отмахивается торговец.
— А почему его так мало, в отличие от другого вида?
— Остальное на складе, — он смотрит на меня как на умалишенную, — талскую пшеницу мало кто берет.
— М-м-м… интересно, а вот это тоже с востока? — указываю на крупу, похожую на рис, которой тоже было мало.
— Да, это ртат, — безразлично кивает продавец. Итак, в голове созревают два основных блюда, которые популярны в нашем мире.
— А скажите пожалуйста, как дела ролской пшеницы, сколько ее осталось?
— Пока еще есть, но запасы быстро раскупаются.
— Кто-то один берет?
После утвердительного ответа продавца мне все становится ясно. Орудуют перекупы. В принципе, не так все и сложно, с ними разобраться, моя крыша — сам король. Я поворачиваюсь к Редзиру.
— У меня есть идея! Где здесь пекарня или ресторанчик? Кафе тоже сгодится, и нужно отрапартоваться Инстаму. Ему как-нибудь позвонить можно?
Я встречаюсь с непонимающим взглядом не только брюнета, но и торговца. У последнего совсем челюсть отпадает. Затем Редзир делает непонятное для меня, хотя, может, вжился в роль: он приобнимает меня и так, будто извиняясь, кивает детине.
— Ох, чужестранки, за что мы их любим.
— Пошли уже, Ромео, — не хочу смотреть на реакцию продавца, вырываюсь из кольца рук Великого и шагаю на выход. В голове прокручиваю дальнейшие действия. Моя цель — ввести в оборот талскую пшеницу и ртат.
— Что ты задумала?
— Спросил, будто заговор готовлю, — морщусь я. — Разрабатываю бизнес-план: попробуем испечь новый хлеб, который придётся всем по вкусу, а из ртата сделаем новое блюдо. Точнее, для меня не новое. Завтра устроим промо-акцию, договоримся с директором рынка, чтобы выделил самое удобное место. Конечно, нужно подготовиться, закупить нужные продукты, и не обойтись без хорошего повара. Если бы была моя подруга — веселый дознаватель, то проблем бы не было. Она любого повара за пояс заткнет. Давно ей говорю, увольняйся и открывай ресторан.
— И что ты хочешь приготовить из ртата?
— У нас это называется сушами, блюдо японской кухни. Для этого нужна рыба, ртат и листок водоросли, — посмотрев на удивлённый взгляд напарника, поясняю: — для этого и нужен повар. Мы совместим ваши продукты в блюдо моего мира. Из талской пшеницы можно попробовать сделать нашу шаверму или мексиканское буррито, можно ещё русские блины попробовать, главное определиться, с чем подавать.
— Хм-м, у тебя есть чему поучиться. Кашевара лучше взять во дворце.
— Да ладно, пойдем, вон там забегаловка вроде приличная, узнаем, что почем, хоккей с мячом, — я указываю на вывеску в виде головы лося, видимо, посетители на рогах уходят.
— Ну уж нет, стражница, возвращаемся, расскажем все Инстаму. Он решит, что делать.
Пожимаю плечами и киваю, я только командированная, надо слушать напарника.
— Подожди меня здесь. Я скоро вернусь.
— Хорошо.
Редзир удаляется, а я бросаю взгляд на кафешку, зайти бы и пропустить стаканчик, как в американских фильмах. Но нельзя — служба!
Тут я чувствую сильный толчок и отлетаю на дорогу, прямо на меня несется повозка, запряженная единорогом. Сгруппировавшись, я делаю кувырок в сторону, под разочарованные вздохи окружающих. Ко мне подбегает испуганный Редзир и поднимает меня с земли. Его рука испачкалась в чем-то красном. Посмотрев на себя, я замечаю, как алое пятно проступает сквозь мой плащ. Брюнет смотрит на меня с паникой в глазах.
