Доченька учится в Москве! Работаю на трёх работах, театр, школа, Дворец культуры, денег все равно не хватает. Институт, квартира, еда и прочие расходы.
Клялась, что никогда в жизни не переступлю порога этого дома. Но внутренний голос говорит, что только здесь будет твоё спасение.
«Ни когда, не говори,ни когда!»
Я как блудный сын пошла в ужас моего детства. Моя жизнь как «Бумеранг» вернулась в точку отсчёта. Господи, где я так нагрешила в жизни, что ты привёл меня в этот дом. Мне даже в жутком сне не могло этого приснится.
Ребёнком находясь в детском доме, я не осознавала до какой степени это плохо, когда нет родителей.Меня даже сейчас когда я пишу, бросает в дрожь, что если бы мой Ангелочек была в детском доме. Только сейчас я понимаю, какой это ужас! Эти дети лишены главного. Родительской любви! Вот почему они всю жизнь ищут родителей, какими бы те не были. Эта детская боль,эта детская рана будет кровоточить всю жизнь. Эту рану не вылечить ни чем! Она как печать от колённого железа, будет пугать всех. Все нормальные люди, что бы вы не говорили, будут видеть это клеймо. Клеймо детдомовца. Странные эти детдомовцы, ну странные и ничего тут не поделаешь. Поэтому многие из них скрывают где и как прошло их детство.
Наверное судьба не просто так привела меня,к этому дому.
Я захожу во двор детского дома, удивительно его отделяет от жильцов пятиэтажки тот же разбитый забор как и сорок лет назад. Здесь что время остановилось. Но нет на месте старого, уличного, кирпичного туалета, бани и прачечной стоит кирпичный двухэтажный короб. Стена которого разрисована как в ясельках, сказочными героями лягушки, колобок, крокодил Гена, Чебурашка. Может я что-то перепутала и здесь находится дошкольный детский дом. Нет кочегарки и вечной угольной пыли. Спасибо и за это. Неужели дом отапливается газом и не нужно мальчишкам, всю зиму помогать качегару дяде Васе затаскивать горы угля вёдрами в подвал.
Сохранился подвал в нём находились мастерские где работали мальчишки, что то там строгали пилили. Я всегда заходила туда с каким-то страхом. Вниз шли длинные ступеньки, полумрак придавал какую-то загадочность. Там же находилась кастелянша, огромная женщина тетя Тоня. Она была хранительница всех детских вещей а так же постельного белья. Всем вновь пришедшим детям, как в конце лагере она присваивала номера. Мой номер был 57 и эту цифру не выколоть калёным железом из моей памяти. Она была пропечатана на всех моих вещах. Многие дети очень почитали тётю Таню, потому что она решала кому дать новое пальто а кто обойдётся и старым. Я откровенно говоря её не любила. И мне было абсолютно всё равно, что она мне там выдавала. В старших классах я научилась сама следить за своими вещами. И мне не нужно было каждую неделю ходить к ней и кланяться. Когда-то в этом подвале проходила свадьба нашей «Швабры», или как мы её ещё называли «Старая карга»– завуча Надежды Захаровны. А я сидела у полуподвального окна, слушала их задушевные песни и плакала. Потянула на себя подвальную дверь, она открылась и на меня пахнуло смесью сырости и опилок я увидела всё тот же полумрачный серый подвал с длинной лестницей в низ. Жутко! Как в фильме ужасов, я открыла дверь в своё прошлое. Кто-то сзади положил мне руку на плечо. Ожидая, что я сейчас повернусь. А мне кажется, что кто-то сейчас скажет: -
«Евдокимова почему ты не в группе? Иди делай уроки.» Нет, нет, нет я не хочу обратно в моё детство! НЕТ!!!!! Но приятный женский голос говорит, что вход в детский дом там где железная дверь. Я ей кивнула, что поняла потому что у меня пропал дар речи. И я вошла в эту железную дверь как парализованная мышка в пасть змеи.
