Невидимый фронт
Девушка немецкого обер-лейтенанта
Они шли вдвоем. А люди зло смотрели им вслед. Некоторые произносили: «Шлюха!» А они делали вид, что ничего не слышат и не замечают, и даже слова не могли сказать в свое оправдание. Любая попытка объясниться была бы чревата гибелью и для них, и для всего подполья.
Разведчики Валентина Довгер и Николай Кузнецов работали в тылу немцев на советскую разведку. Они были людьми уникальных способ- ностей и каждый день рисковали жизнью. Кузнецов не смог остаться в живых. А Довгер повезло уцелеть. Умерла она через много лет после Ве ликой Отечественной войны — в 1990 году.
Человек с запятнанной анкетой
Была ли это любовь? Сегодня трудно дать точный ответ на этот вопрос. Довгер не особенно любила рассказывать в мелких подробностях о своем военном прошлом. А Кузнецов — легендарный разведчик - погиб в 1944 году. О Николае Ивановиче Кузнецове советские люди знали с детства: по мотивам его судьбы сняли знаменитый фильм «Подвиг разведчика». Уже в 1948 году в СССР вышла книга бывшего командира партизанского отряда Дмитрия Медведева «Это было под Ровно», на примере героев которой — бесстрашных советских разведчиков, действовавших в тылу врага, - выросло не одно поколение школьников.
Николай Кузнецов от рождения был абсолютно феноменальной личностью. Появился он на свет в 1911 году в селе на территории нынешней Свердловской области, в обычной крестьянской семье.
Уже в юном возрасте у него проявились поразительные способности в самых разных областях и выдающаяся тяга к знаниям. Особенно легко деревенскому мальчишке давались языки.
Забегая вперед, скажем, что Кузнецов осваивал языки как бы между делом. К концу жизни он, кроме русского, свободно владел украинским, польским, языком коми, эсперанто и, конечно, немецким. Он, не побывав в Германии ни разу, владел 6 диалектами этого языка. Собственно, дар осваивать наречия других народов и спас Николая от сталинских репрессий.
Он рано обратил на себя внимание органов НКВД, на которые ему в будущем, по иронии судьбы, пришлось работать. Первый раз его исключили из комсомола как сына кулака (семья была зажиточной). Потом восстановили в организации. Но ненадолго: второй раз его выгнали из ВЛКСМ и осудили за то, что он трудился рядом с теми, кто за нимался приписками. (Хотя Кузнецов сам и доложил об их деятельности в соответствующие органы.) В 1938 году Николая посадили — как всех в то время — не понятно за что. И сидеть бы Кузнецову в застенках или быть расстрелянным, если бы пристально наблюдавшие за всеми представители органов НКВД не обратили внимание на его знание языков (во время коллективизации в Республике Коми Кузнецов, служивший там, как бы между делом за считанные месяцы научился говорить на местном наречии без всякого акцента).
Сотрудники органов поняли: перед ними — штучный товар. Так Николай Иванович стал особо засекреченным спецагентом. Ему выдали паспорт на имя фольксдойче («этнические германцы», которые жили за пределами Германии) Рудольфа Шмидта. С 1938 года Кузнецов вращался в среде немецких дипломатов: выведывал тайные сведения о планах нацистской верхушки. Среди «соотечественников» он отточил свой чистый берлинский выговор.
Когда началась война, Кузнецов «стал» немецким военным Паулем Зибертом, и его перевели в сотрудники НКВД по линии «Т» — в подразделение, которое занималось террором на вражеской территории: Кузнецов сам добился отправки на фронт, ибо ему надоела безопасная жизнь в столичной дипломатической среде.
Вообще, Николай Кузнецов был предан советской власти, хоть и пострадал от нее. Фашизм и фашистов он искренне ненавидел. Кроме того, этот выдающийся разведчик, как и все незаурядные агенты, обладал качествами азартного игрока: риск, жажда игры на грани жизни и смерти придавали ему сил и энтузиазма.
Отомстить за отца
Кузнецов познакомился с Валентиной Довгер в 1943 году в партизанском отряде «Победители», который базировался под украинским городом Ровно. Валентина Константиновна страстно мечтала воевать против фашистов. Дело в том, что не задолго до встречи с Кузне цовым отца 17-летней Вали жестоко казнили бандеровцы, утопив живым в речной проруби. Константин Довгер сотрудничал с партизанами — он как местный житель свободно расхаживал по местности: добывал ценные сведения и делал наблюдения. Связным между партизанами и Довгером часто выступала его старшая дочь Валя.
После казни отца Вале предлагали уйти из родных мест. Но девушка хотела продолжить дело своего родителя. Еле уговорили ее отправиться на курсы радистов.
О знакомстве с Кузнецовым позже рассказывал сын Довгер, пре подаватель Воронежского университета: «...мама в очередной раз просила оставить ее в отряде. А неподалеку от них стояли два о чем-то разговаривающих партизана. Вдруг один из них обернулся и с явной иронией сказал маме: “Соглашайтесь, девушка. Пока отучитесь, глядишь, а там и война закончится. Если повезет, прилетите в отряд, стрельнете пару раз в воздух в качестве салюта”. И, отвернувшись, сказал что-то в таком же роде по-немецки второму партизану...
А мама никому не позволяла, чтобы над ней иронизировали. И она тут же, без задержки, нашла что ответить. Тоже по-немецки. Немецкий она знала хорошо. Тогда этот партизан обернулся и уже без иронии, немного удивленно, обратился к маме: “А в разведке согласны работать?” Мама, конечно же, была согласна. Тогда они уже стали убеждать Медведева. И переубедили, хотя и было это не легко. Вот так и состоялось знакомство мамы с Кузнецовым».
Покушение на рейхскомиссара
О личной жизни Николая Кузнецова известно немногое: он был когда-то недолго женат. С супругой быстро расстался, хотя официально с ней так и не развелся. Потом его жизнью стала служба.
Почему он выбрал именно юную Валю? Почему поверил в нее?
Не выбрать ее, такую худенькую и красивую, было трудно. Всего месяц Кузнецов учил Довгер мудрости работы в тылу врага. А дальше - в дело.
Вскоре хрупкую темноволосую девушку стали встречать в обществе немецкого офицера Пауля Зиберта. Они отлично смотрелись вместе: «немец» - настоящий ариец, эдакая белокурая бестия. И хрупкая Валя - «предательница» из местных фольксдойче. Им приходилось плевать на шепот за спиной. Они преследовали высокие цели.
То, чем занимался Кузнецов, называется личным терроризмом. В его задачи входило убийство высокопоставленных фашистов. Вообще, с лета 1942-го по март 1944-го Кузнецов на оккупированной территории лично уничтожил 11 высокопоставленных нацистов.
Главной его целью был Эрих Кох - рейхскомиссар Украины. Кузнецов-Зиберт написал ему сентиментальное письмо: он хочет же ниться на девушке немецкого происхождения, отца которой убили партизаны. Автор послания просил не угонять ее в Германию. Уди вительно, но в мае 1943 года «жениха» и «невесту» чувствительный Кох принял лично.
Во время разговора Кузнецов так и не смог вытащить из рукава «вальтер»: в помещении были еще 3 офицера, которые смотрели на руки Николая. Валю увели в другое помещение, где она с замиранием сердца ждала «Пауля»...
Они ушли от Коха вместе. Согласно докладу Кузнецова о встрече с Кохом, рейхскомиссар в разговоре сообщил о готовящемся наступлении на Курск. Это звучит странно: зачем высокопоставленный нацист рассказал о планах командования человеку, которого видел впервые?.. Кох, кстати, остался в живых: он умер после войны в тюрьме на 91-м году жизни...
Валю оставили в Ровно и даже дали ей маленькую должность в рейхскомиссариате.
Кузнецов продолжал свою подрывную деятельность на территории Украины. Валя снабжала его информацией. Она ни разу не подвела разведчика.
Разлучила их смерть Кузнецова. В марте 1944-го его отправили во Львов продолжать террористическую деятельность. Но к тому моменту немцы уже раскрыли разведчика и разослали его ориентировки. Николая убили не фашисты, а бандеровцы - он отстреливался до последнего патрона.
А Валю схватило гестапо. Ее жестоко пытали, но она настаивала на своем: она не знала, что ее жених Пауль Зиберт — советский шпион.
Победу Довгер встретила в одном из немецких концлагерей...
После войны она вышла замуж за военного следователя, родила сына. Семья переехала в Воронеж, где служил супруг Валентины. До своей смерти в 1990 году Довгер (по мужу Рыбак) жила в этом городе.
О своем романе с Кузнецовым она говорить не любила — уж больно время было пуританское.