Слово «обожение» происходит от греческого theosis, но мало знакомо широкой публике. Зато о Пресвятой Богородице все слышали, конечно.
Преданность этой Божественной Сущности у верующих не вызвана благочестивым стремлением к материнскому утешению. О, нет, преданнсоть возникла из оценки её именно как Богородицы, богоносной матери Иисуса, которая также является матерью Его Тела, называемого Церковью.
Мария является одновременно и главным образцом Христа, и, таким образом, Матерью Церкви. Она уникальный представитель человеческого участия в жизни Бога, которое мы называем благодатью или обожением.
Слово «обожение» происходит от греческого theosis.
Для Восточной Церкви, как и во все большей степени для западного христианства, это ключевой термин подлинного христианского существования.
Мы предназначены настолько полно участвовать в триединой жизни Бога через таинства и обычаи Церкви, чтобы постепенно обожествляться.
Так сказано и во втором послании св. Петра:
«Если мы хотим получить Божьи благословения в Его Сыне, — утверждал он, — мы должны стать «причастниками Божеского естества» (2 Петра 1:4, 10-11). Св. Афанасий Александрийский дал наиболее знаменитую формулировку теозиса в четвертом веке: «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать богом».
Это обновленный подход к обожению. Он помогает противостоять одностороннему акценту на судебном спасении, а именно на том, что мы просто объявляемся праведными по заслугам искупительной смерти Христа, даже если мы остаемся погрязшими в грехе, не преображенными благодатью.
Возможно, евангелистам также пора признать, что сходное понимание теозиса лежит в основе доктрины как православия, так и римского католицизма.
Так и мы должны превозносить Пресвятую Деву как первую личность, осуществившую полное обожествление.
Ведь что заявил Второй Ватиканский Собор?
Он заявил именно:
«исключительным образом ... своим послушанием, верой, надеждой и горячей любовью сотрудничала со Спасителем в возвращении сверхъестественной жизни душам. Поэтому она наша мать в порядке благодати».
Отсюда два радикальных вывода: мы не можем говорить о Христе, не говоря о Его Матери.
Мы также не можем говорить о Церкви Христовой, не отдавая должного материнству Марии.