Я эту историю рассказывала уже; про последние деньги. И про плохое время. Конечно, другое время, но тоже не очень…
Мне было чуть за двадцать, я только университет закончила. И работала, конечно. Дело было в начале девяностых. Продуктов не было; за хлебом и сахаром огромные очереди. По коммерческим ценам ещё можно было что-то купить. Ларьки коммерческие только появились: там всякие волшебные вещи продавались. И этот пупс в ванночке лежал за стеклом.
Толстенький такой, розовощёкий, с круглыми синими глазками. Лежит и улыбается. И к ванночке приделан душик! Если налить водички и открыто краник, пупс принимает душ по-настоящему!
А меня тогда выгнали с работы. Никаких пособий не было и в помине. Холодно, зима, на остановке в темноте светится этот киоск. И пупс в ванночке улыбается…
Может, я была ещё очень молода. Но я выгребла последние деньги. На самом деле последние. И дочке этого пупса купила. Глупость какая.
И дочка так обрадовалась, игрушек тоже особо не было. И мы весь вечер включали воду для пупса. А он улыбался и смотрел обнадеживающе так; мол, все нормально будет! Не бойтесь!
И стало нормально. Я другую работу нашла и мы выжили.
Это я про последние деньги вспомнила. Когда все ужасно и впереди неизвестность, можно взять и купить что-то очень хорошее тому, кого любишь больше всех на свете. Это непрактично. Это рискованно. Но почему-то это спасает.
Как будто это уже не последние деньги; как будто у тебя ещё есть. Это надежда. Надежда на Творца. На его любовь и заботу. Он же тоже нас любит, тот, кто нас сотворил, так ведь?
А на следующий день деньги так обесценились, что не то что пупса; булку хлеба на эту сумму уже было не купить. Тогда так было. Такие были времена.
И я не склоняю к бессмысленным тратам в трудное время. Я просто рассказываю про глупую и безрассудную покупку - про пупса с душем для дочки. И про жестокую жизнь. И про надежду.
И про то, что нужно тратить любовь и последние деньги на тех, кого очень любишь.
Анна Кирьянова