— Знаешь, я сегодня подумал. Вот мне двенадцать лет. И я их очень хорошо прожил…
— Хочу показать вам своего нового сомика. Я купил его всего несколько дней назад, и он сразу освоился, особенно облюбовал этот камень на дне, — мой сын смотрит ютуб-канал юного блогера, такого же любителя животных, как он сам. Утром на канале появилась новая серия – про домашний аквариум. Ведущий – мальчик двенадцати лет. Мой сын с ним не знаком лично, но виртуально они давно дружат. Отправляют друг другу в чат интересные биологические факты, обсуждают, чем кормить черепаху, показывают фото и видео, как у кого полиняли пауки и палочники, обмениваются опытом, как ухаживать за муравьиной фермой, делятся наблюдениями после прогулок по лесу, у болота, на берегу речки. Они нашли друг друга – эти два мальчика, которые хоть и живут в разных концах мира, а оба уверены, что нет ничего интереснее, чем спасать, разводить, ухаживать, выкармливать и растить тех, кто мяукает и лает, жужжит и стрекочет, размножается и маскируется, строит норы и делает запасы, квакает и защищается, охотится и глотает кусочки рыбы глазными яблоками. И вот, у виртуального друга – сомик.
— Мама, посмотри, какой красивый! – зовет меня сын. На экране я вижу усача необычного серебристого цвета. Он похож на какого-то инопланетянина, который скользит по дну, смешно раздувая рот-полукруг.
— Сомик будет чистить мне аквариум. А кормлю я его вот таким кормом, — мальчик-ведущий тянется к баночке и вдруг исчезает. Эфир останавливается. Сын перегружает телефон на случай, если сбои с интернетом у нас. Но нет. Примерно через час мальчик снова выходит в эфир. И демонстрирует корм для рыб. Да не одну баночку – штук десять.
— Простите, — говорит виртуальным зрителям заводчик необычного сомика. – Под нашими окнами ехали танки, мама испугалась и попросила меня выключить телефон.
Мальчик-ведущий сообщил о танках за окном таким спокойным голосом, что мы с сыном по эту сторону экрана не сразу осознали, что вот он вещает нам про нового сомика в аквариуме, а по улице его города едут танки. Если прислушаться, можно услышать грохот где-то на фоне его речи.
— Что, правда, танки? – мой сын не удержался и после эфира отправил другу личное сообщение.
— Не волнуйся, — беспечно ответил друг. – Я запас еды. И для черепахи. И для лягушек. И для попугая. Они точно не умрут от голода.
— Хорошо, — сын отправляет сообщение и с облегчением вздыхает. И я понимаю, что война в глазах этих двоих такая: ее можно переждать, продолжая спасать тех, кто зависит от тебя. Никакого страха. Никакой паники. Мальчики-биологи завели тараканов и червяков, а наступление трудных времен не повод забыть о них. Но вдруг среди череды обсуждений, куда селить мокриц и можно ли мальков не пересаживать в отдельный аквариум, двенадцатилетний друг моего сына пишет слова, которыми озвучивает мысли - мои, моего мужа, моих родителей, своих родителей, очень многих взрослых в разных концах планеты:
— Знаешь, я сегодня подумал. Вот мне двенадцать лет. И я их очень хорошо прожил…
А потом… Потом добавил:
— Раньше я не боялся, что закончится корм у собаки. Или что мне нечем будет кормить мою змею. А теперь. Теперь волнуюсь.