Клава стыдливо прятала глаза. Буквально через слово из её уст вылетала ругань.
Бабка-знахарка сурово смотрела на девушку:
-Давай-ка, рассказывай. С кем ругалась? Почему продолжаешь браниться?
-С дедом каким-то ругалась. Он, поди, колдун! Сглазил её, порчу навёл! - расстроенно прошептал отец Клавы.
Девушка заплакала. Она испуганно посмотрела на отца и начала свой рассказ. Периодически он прерывался бранными словами.
-Мы с подружками на реку ходили. Стирали, веселились, песни пели… Даже не заметили, как к нам какой-то дед подплыл на лодке…. Косматый, страшный, в бороду перья вороньи заплетены.
-Здравствуйте, девчата! Подсобите старику. Верёвку вам кину, лодку подтащите к берегу.
Мы застыли. Что за старик страшный? Незаметно к девушкам подплыл. Может, задумал что… Девочки молчали, а я его стала прогонять… Слышала, как отец на работников наших ругается… Ну, я его так же…
Старик нахмурился, пальцем мне погрозил и крикнул:
-А! Какая! Как ты смеешь рот на меня открывать! Погоди, ещё меня вспомнишь! Тебе аукнется брань твоя. Теперь и слОва сказать не сможешь, чтобы не приправить его ругательством.
В ладонь воды набрал, в меня брызнул и прошипел:
-Река тихая, брань громкая, слово крепкое!
А потом поплыл к другому берегу.
Я только подружкам сказать что-то хотела, так у меня… и правда… Одна брань…
***
-Ясно! - подытожила знахарка, - знаешь, кто на лодке был? Колдун-отшельник. Он давно в лесу живет, людям не показывается. Его только старожилы знают. А ему самому больше ста лет! Я ещё девчонкой была, когда он из деревни в лес ушёл. К людям он выходит редко. Иногда рыбачит неподалёку. Ты, Клава, колдуна обидела. Обругала его. Он за это тебя наказал. Придётся тебе, девочка, всю жизнь браниться, не желая этого.
-Да как же? - отец Клавы поднялся на ноги, - не сможете помочь? Кто же её такую в жены возьмёт? Из-за колдуна-отшельника всю жизнь в девках просидит?
-Он сильнее меня. Отшептать не смогу. К нему, видать, идти вам придётся. Только вот, найти его не сможет никто, если он сам не захочет.
***
Клаву заперли дома, чтобы не позорила семью, ни с кем не разговаривала. Девушка все вспоминала слова знахарки. А ведь если она пойдёт к отшельнику, то есть шанс вымолить у него прощение.
-Всяко лучше, чем взаперти погибать! Пойду к нему, может и повезёт.
Тихонько собралась Клава в дорогу и ещё до рассвета выбралась из дома.
Ноги сами несли её. Реденький лесочек сменился непроходимой чащей. Под ногами хрустят ветки, над головой шумит ветер. В глухом лесу птицы не певчие. Тяжелый мох укутывает деревья, бурелом преграждает дорогу. Солнца не видно, зябко.
А Клава шла вперёд, размазывая слезы по щекам. Уставшая и испуганная девушка к середине дня вышла на поляну. В центре ее землянка.
-Нашла отшельника! - обрадовалась Клава и робко подошла к его жилищу.
Косматый дед тут же вышел и зло посмотрел на девушку.
-Простите меня. Не подумала, нагрубила вам. Простите! - Клава опустилась на землю, - освободите от своего проклятия. Мне теперь совсем жизни нет… До конца дней придётся взаперти просидеть… Через слово ругаюсь… Кому я такая нужна?
-Молчи тогда. Совсем, - безучастно посмотрел на плачущую девушку отшельник и пригладил бороду с вороньими перьями, - может, кому и пригодится немая.
Клава отползла от землянки и устроилась неподалёку под разлапистой елью.
-В деревне все уж знают про меня… Мать с отцом обратно может и примут, но не смогу я взаперти сидеть… Лучше тут, в лесу останусь… Сгину, да и ладно…
В лесу стало холодно и темно. Продрогшая Клава, боясь лесных животных, залезла на ель. Там и провела всю ночь, иногда впадая в тяжелый полусон.
***
На утро девушка решила ещё раз попытать счастье.
-Была не была! Пойду к нему опять. Неспроста меня ноги на поляну вывели. Авось, сжалится колдун надо мной.
Клава, потупив глаза, вышла к отшельнику. Тот сидел возле костра, в котелке аппетитно булькала похлёбка.
-Утро доброе… Дайте мне, пожалуйста, горящую лучину… Я костёр разведу, замёрзла…
-Ух, настырная какая. Хватит ругаться! - насмешливо сказал отшельник, - и нечего костры палить в лесу.
-Можно, я тогда у огня погреюсь… Я молчать буду…
Отшельник ничего не ответил. Снял котелок и понёс его в землянку. А девушка села у костра.
-Ну, чего сидишь? - грубо крикнул отшельник из землянки, - заходи.
Клава, не помня себя от радости, бросилась в жилище.
Настоящий дом колдуна. Мешочки висят на стенах. Высокие свечи, все в восковых подтёках, на захламлённом столе. Засушенные, скрученные толстой нитью, пучки трав. Раскрытая книга с пожелтевшими страницами. Клава решила, что там магические заклинания колдуна.
-Садись. Ешь. Молчи, - пригласил колдун Клаву.
***
Девушка отогрелась, она силилась не закрывать глаза. Но веки, словно намазанные липким мёдом, смыкались…
-Ну, хватит лежать-то! Весь день проспала, - уже добродушно ругался отшельник, - давай-ка, вставай. И вот это выпей.
Отшельник протянул девушке миску с дымящейся жидкостью. Клава не стала перечить.
-Сейчас кашель тебя одолеет. Это брань будет выходить. Вот, держи платочек, рот им прикрывай.
Колдун серьезно смотрел на девушку. Уже не таким суровым казался, не таким страшным. Девушка заметила, что в бороде отшельника больше нет перьев. Поняв, куда смотрит Клава, колдун махнул рукой.
-Обронил где-то… Настырная ты и смелая. Хоть и спеси в тебе много. Ну, это хорошо до поры до времени. Я, Клава, зла на тебя не держу. Но слово мое крепкое! Теперь я могу тебе лишь подсказать. А как оно будет, не мне уже решать. Брань твою может вода забрать. Сейчас выходи из землянки и иди. Если повезёт - ноги тебя сами к одному роднику приведут. С него река начинается, из земли разливается широкой, тихой лентой. Она-то унесёт твои скверные слова. Положи под камень у родника вот этот платочек и сразу уходи.
Девушка тихонько поблагодарила колдуна и вышла на полянку. Куда идти, в какую сторону? Шума воды не слышно, где река, где родник?
У Клавы стало саднить горло, кашель никак не унять. Эхом разлетается он по лесу, птиц пугает.
Вдруг девушка увидела на земле чёрного ворона. Может, он подскажет дорогу?
-Смотри-ка, не боится, не улетает!
Девушка подошла ближе к нему. Ворон перелетел на дерево. Клава за ним. Большая птица взмахнула крыльями, села на другую ветку и ждёт, пока девушка подойдёт.
А идти тяжело, ноги цепляются за корни деревьев, ветки загораживают дорогу. Мошкара звенит, кусты руки царапают. Пить хочется. Клава кашляет, рот платочком прикрывает.
Сколько шла за вороном, девушка не знала. Уже еле на ногах стоит, трясётся от усталости.
Наконец ворон слетел с ветки и приземлился возле пещеры. Клава из последних сил за ним.
-Родник! Вот он! - девушка забралась в пещеру.
От души напилась холодной воды и положила платочек под камень. Девушка решила немного передохнуть, так у неё ноги гудели. Но громкое карканье ворона напомнило Клаве, что оставаться нельзя. Надо сразу уходить.
Девушка выползла из пещеры и, не помня себя, побрела в чащу леса…
***
Клава открыла глаза. Она услышала тихий плеск реки.
-Как я тут оказалась? Как вышла из леса? - девушка озиралась.
Вот же её деревня, через мостик перейти и дома. Девушка вскочила, сбиваясь от быстрого бега, она шептала:
-Пыль под ногами, солнце светит, дым из труб идёт, я бегу!
Звонко смеясь, Клава добралась до дома.
-Меня отшельник простил! Я больше ни одного бранного слова не сказала! - громко закричала девушка, обнимая родителей, - река все унесла. Как он и обещал!
-Надо колдуна отблагодарить. Масла, хлеба ему снести, меду. Мать все соберёт. Завтра с рассветом пойдём! - решил отец Клавы после того, как она все рассказала.
Он проследил, чтобы гостинцы были щедрые и вкусные.
На рассвете Клава с отцом отправились к отшельнику.
-Вот тут точно шла… Помню этот пенёк, - Клава с отцом блуждали по лесу целый день.
Но они никак не могли выйти к полянке колдуна. Уже и солнце скоро зайдёт, а они будто по кругу ходят.
-Так, дочка. Нам знахарка сказала, что колдуна нельзя найти, если он сам того не захочет. Не зря он отшельничает… Давай-ка, гостинцы на еловые ветки повыше подвесим и будем домой возвращаться.
-Спасибо вам дедушка, - прошептала девушка, выбираясь из леса, - мы вам подарки принесли. Уж не откажите в любезности, примите их.
Клава с отцом добрались домой с закатом.
***
Старый отшельник, улыбаясь, густо намазывал мёдом краюху хлеба. Довольно щурился и приглаживал бороду, в которую опять были вплетены вороньи перья.