В 90-е была популярна идея нейролингвистического программирования (НЛП). В нулевые в тренде была SEO-оптимизация. Сейчас модно обращаться в нейромаркетинговые агентства. Но как бы это явление не назвать, суть проста: все мы немножко филологи, все мы любим одни слова, и не любим другие слова. Разные слова вызывают в мозгу разные ассоциации у разных людей, но все слова на нас как-то действуют, даже помимо нашей воли. Дальше я расскажу о том, как политики, точнее, политтехнологи и редакторы складывают из слов конструкции, позволяющие контролировать (или дающие иллюзию контроля) за настроениями населения.
В этой борьбе за человеческие мнения я бы выделил 2 отлично работающих метода искажения фактов: подмена и эвфемизмы.
Подмена понятий
Нейромаркетинг прост в своей сути: люди принимают решения далеко не только на основе исследования фактов и мнений. В принятии решений и простые люди, и не простые — все — опираются на эмоции. Благодаря тонкой работе с эмоциями хорошие маркетологи продают вам товар ещё до того, как у вас возникла потребность в его покупке. Ведь у каждого из нас в голове есть своя карта ассоциаций, связей между теми или иными явлениями и словами.
Задача хорошего специалиста по работе со спросом будет формулироваться так: потребитель должен не заметить, что мы вложили в его голову ассоциацию, ему должно казаться, что он сам додумался до такого решения.
Это работает с помощью визуальных образов и слов.
Например, Санта-Клаус не имеет никакого отношения к Кока-Коле, но в рекламе выступает этаким представителем бренда. Покупая Кока-Колу под Новый год, человек может думать, что это у него семейная традиция такая или что весь год он сидел на диете, и вот теперь может позволить... Но на самом деле его решение было сформировано рекламой и последующим массовым спросом на товар (люди — коллективные животные). Повторюсь, где Святой Николай, и где Кола — это никак не связано, эти два понятия и близко не рядом.
Или другой пример нативной интеграции. Олег Валерьевич мало интересуется автомобилями, у него много денег, и возникла потребность в покупке нового автомобиля. Он доверяет всему немецкому, любит скорость по жизни и готов переплатить за бренд, которому можно доверять. С таким портретом Олег Валерьевич может выбрать разный товар, но будет неудивительно, что он выберет, к примеру, Porsche Cayenne, а не Ладу Весту.
Ведь ему когда-то попадался журнал про победы Porsche в автоспорте. Он любит всё немецкое. И быстро принимает решения в бизнесе. При этом Volkswagen Toureg, машина, на базе которой сделан этот Porsche, имеет мало общего с гонками. Даже в самой жирной комплектации это просто повозка, а не гоночный авто. Машину можно считать скорее глобальной, а не немецкой, так как комплектующие произведены во всем мире. А скорость автомобиля никак не связана с субъективным восприятием владельца себя как быстрого человека. Да и как-то плавно думы о любви к скорости перетекли в сферу автоспорта, с которым Олег Валерьевич никак не связан... В общем, всё, что существует в голове потребителя касательно этого Porsche — легенда. Подмена понятий. Вплоть до того, что это надежное немецкое будет ломаться чаще, чем Лада Веста.
С моими фактами касательно Porsche можно поспорить, но суть в другом: и Кока-Колу, и машину люди выбирают, руководствуясь образами, которые рождают приятные эмоции. Эти образы и эмоции воспринимаются как личные, но сформированы маркетологами.
Так и в политике. Сначала технологи изучают общие точки касания всего населения. В данном случае нужен набор ассоциаций не для конкретного слоя или конкретного человека. Нужны догмы, идиомы и легенды, на которые одинаково реагируют, по возможности, абсолютно все. Найденные слова должны вызывать одинаковую и одинаково яркую эмоциональную реакцию у абсолютного большинства. Давайте подумаем над такими словами, чтобы это могло быть в нашем случае? Например:
Российская империя никогда не вела захватнических войн
СССР — страна-освободительница Европы
Гитлер развязал вторую мировую войну
Хм, кажется, многие россияне эти утверждения считают верными, но всё же есть значительная часть образованного населения, кто мог бы поспорить. Нам нужны прям вот единые для всех утверждения. Одинаковые эмоции. И ближе к сегодняшнему дню, меньше историчности. Давайте упростим до слов и словосочетаний:
Нацизм
Фашизм
Лишь бы не было войны
День Победы
Ага... Давайте проговорим, какие эмоции вызывают эти слова у всех россиян, от фермеров до академиков:
- Решимость. Нацизм и фашизм неприемлем и требует искоренения в зародыше.
- Страх. Никто не хочет, чтобы повторилась мировая война.
- Гордость. Все гордятся своей страной на День Победы: кто-то скорбит о погибших, кто-то ликует, кто-то «может повторить», но все испытывают единение, душевный подъем, который объединяет разные национальности в единый русский народ-победитель. Со слезами на глазах.
Теперь давайте посмотрим, какую конструкцию может слепить политтехнолог из этих слов и эмоций:
Мы лучше всех знаем, что такое нацизм, за победу над которым сражались наши деды. Мы будем истреблять любые проявления нацизма. По данным нашей разведки, в соседнем государстве издеваются над русскими людьми и вынашивают захватнические планы вместе со своими покровителями. Эти нацисты и фашисты только на словах такие все борзые, и слишком долго испытывали терпение народа-освободителя, поэтому их ждет возмездие, а угнетенных ждет освобождение. И даже если весь мир против нас, мы выполним свой священный долг.
В такой конструкции факты не нужны, слова работают сами, без привязки к фактам. Слова заставляют испытывать праведные эмоции и даже решаться на безрассудные действия вопреки инстинкту сохранения.
Или рассмотрим такую конструкцию:
9 мая — это великий праздник победы советского народа над фашистским захватчиком. В своём праведном гневе мы дошли до Берлина, чтобы задушить врага в его же логове, и мы будем стоять на страже того, чтобы на земле никогда не было войны. Если кто-то посмеет снова унижать наше отечество, можем повторить.
Тут подмена между строк: почему мы празднуем победу, а не скорбим о ней, если к этому «празднику» привело истребление доселе невиданного числа людей со всей планеты, и Советский Союз понёс самые большие людские потери? Может ли факт победы одного государства над другим гарантировать миру, что война никогда не повторится? И почему теперь именно мы берем на себя ответственность решать: быть войне или не быть?
Так день скорби, день памяти самого большого безумия в истории человечества превращается в день ликования о прошлых и грядущих победах правопреемницы СССР...
Если задел чьи-то патриотические чувства, прошу прощения. Просто взял примеры из окружающей жизни, но вовсе не хотел упрекать только наше государство. Пропагандой занимается любое государство: чем сильнее вооружения, тем абсурднее идеи по спасению человечества, транслируемые человечеству. И тем беспринципнее внешняя политика.
Вспомним вторжение США в Косово в обход норм международного права. Или историю создания государства Израиль. Или геноцид уйгуров в Китае. Политологи всегда готовы обосновать военные действия и право одного народа доминировать над другим. И если даже вскоре выяснится, что повод для войны был выдуманным, например, что у Ирака не было никакой ядерной программы, — ничего страшного (уточню, это вторжение правильно называть не войной, а операцией «Буря в пустыне»). Главное для политиков, что в час победы американского оружия большинство американцев верили в священность миссии. А что было потом, и какая на самом деле была цель войны — неважно. Это как олимпийское золото — все помнят духоподъемные эмоции, которые вызвала победа, а то, что через пару лет выяснилось, что спортсмен использовал запрещенные препараты и был лишен медали — это будут помнить только скучные люди, увлекающиеся спортивной статистикой.
Эвфемизмы
Теперь о втором часто встречающимся виде манипуляции.
Эвфемизм — это не подмена, не искажение фактов, а замена одних понятий другими понятиями, близкими по смыслу, но не такими точными. Это ещё один вид манипуляции словами, когда нечто неприличное, нежелательное для озвучивания, подменяется чем-то более расплывчатым, завуалированным, многозначным. Порой таким, чего в словаре обывателя нет и что он должен сперва осмыслить, прежде чем понять. Возможно то нежелательное разрешено будет прямо озвучить позже, когда маски спадут, но не сейчас. И чтобы стадия принятия событий наступила быстрее, в бой идут эвфемизмы. Вот примеры эвфемизмов (замен слов) политтехнологами:
Не война, а спецоперация, боевые действия, горячие точки...
Сверьте с определением войны из википедии: война́ — конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, — происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами.
Да, к слову о вооруженных силах. Пропаганда двух противоборствующих государств будет свои войска называть освободителем, армией, вооруженными силами, а противника — агрессором, сепаратистом, бандой головорезов и так далее.
Министерство Обороны — красивое название того, что может не только обороняться, но и нападать, осуществлять акт возмездия. Но для успокоения населения это ведомство всегда будет Министерством Обороны, а не Нападения и Возмездия.
Не международная изоляция, а пакеты санкций, неравноправное партнёрство, разрыв дипломатических отношений.
Часто, если войны недостаточно для полной капитуляции противника или не хочется вступать в горячую фазу войны, агрессор применяет санкции. Например, американские СМИ будут называть блокаду Ирана санкциями. А иракские жители, тем временем, будут жить в условиях международной изоляции. А оказавшись в условиях международной изоляции, лидер изолированной страны никогда не признает поражение своей дипломатии, а напротив, будет пропагандировать исключительность как себя лично, так и своего народа — так поступает лидер Северной Кореи уже не в первом поколении.
Как определить, эвфемизм перед нам или нет? Создаются специальные органы цензуры, которые следят, так сказать, за базаром. Если эти органы кого-то запрещают, кого-то тащат в автозак за слово или репост, значит кто-то посмел назвать вещи своими именами. Это явление характерно для любых стран мира, независимо от уровня развития экономики, независимо от режима. Меняются только методички: о чём и как принято говорить в СМИ. На информационной войне тоже как на войне.
Как мы можем избежать этих подмен и замен понятий в своей голове?
Наше окошко в мир слишком маленькое, слишком ограниченное, слишком субъективное, чтобы сформировать правильную картину мира. Не хватит и сотен жизней, чтобы её сформировать, что говорить о нашей жалкой одной? Да и под большим вопросом само понятие «правильности». Если даже в точной науке физике поведение частиц изменяется в зависимости от присутствия наблюдателя, то что говорить о наблюдении за целыми народами?
Правила информационной гигиены
Чтобы избежать восстания мусора в голове:
Во-первых, стоит признать ограниченность своего мышления и необходимость проверки и перепроверки любого утверждения (и отсутствия инструментов, достаточных для проверки всего того потока информации, который обрушивается на нас в новом мире). Даже правители сильнейших стран не обладают всей информации, а та, которой обладают, может поступать в искаженном виде. Истинные факты одному Богу известны, а мы — просто люди и ничего утверждать не можем наверняка.
Во-вторых, в своих суждениях очень желательно избегать доминации эмоций. Эмоции всё равно будут подавлять волю, каким бы хладнокровным человеком вы ни были (если вы таковой, то вера в свою хладнокровность и будет той эмоцией, которая заслоняет реальность). Стоит постараться к эмоциям подключить факты и чутко следить, чтобы негативные, истерические, депрессивные эмоции ни в коем случае не брали в заложники позитивные, взвешенные и созидательные чувства.
В-третьих, если только вы не работник СМИ или разведки, перестаньте штудировать пропагандистские или оппозиционные каналы, ни вместе, ни по отдельности. Потому что любой из этих каналов направлен не на передачу информации, а на формирование мнения. Для более-менее объективной оценки ситуации важны факты, но по горячим следам, пока пыль столбом, пока дым не рассеялся, нельзя составить картину событий. Более-менее взвешенную картину нарисуют нашим правнукам архивариусы, историографы, историки и археологи, изучив, перепроверив все документы, и по несколько раз отрецензировав труды друг друга.
Будьте внимательны и осторожны. Берегите себя.