Часть вторая
Часть 1
Часть 3
– Ужасно дорогие, – подтвердила я. – 19 век. Там еще какие-то экспериментальные добавки в стекле, чтобы когда чокаешься, аж звон пошел.
– И кто их мог спереть?
Мысль мне не нравилась.
– Свет, может, еще раз поищем?
– А смысл? – пожала плечами Светка. – Пять раз уже все обыскали. Нет, точно кто-то спер. К гадалке не ходи. Интересно, кто?
– Да все, кто был на поминках, – признала я очевидное и тут же торопливо поправилась: – Тебя и маму не берем.
– Чего это меня не берем? – заспорила Светка. Видно, чувство противоречия взыграло. – А вдруг я взяла? Они ж дорогие.
– Свет, ну давай вот не надо? – раздраженно попросила я. – Я серьезно, а ты…
– Я тоже, – вздохнула подруга. – Если уж подозревать, то всех. Хотя я не брала.
– Вот тебя и не посчитаем. И маму.
– Слушай, а Таська, соседка твоя? – оживилась Светка. – Единственный чужой человек в доме. Может, она взяла.
– Она слишком заинтересовала, чтобы женить на мне своего сына-алкаша, – вздохнула я. – Зачем ей?
– Правда, – задумалась Светка. Чай уже остыл, и она шумно отхлебнула из кружки. И тут же обижено: – А чего ты мне про это ничего не рассказала?
– Не знаю, неприятно как-то. Меня ведь уже не первый раз соседки пристроить хотят. Считают, раз одна, значит, помираю, хочу выйти замуж за их оболтусов племянников или сыновей.
У Светки в глазах загорелись хищные огоньки:
– О, у меня тут на примете такой мужик есть! Закачаешься! Разведенный, правда.
– Свет, ну ты-то хоть не начинай.
Подруга разочаровано вздохнула. У нее было какое-то навязчивое желание устроить мою личную жизнь. А я была бы рада, если бы она устроила свою. Но я понимала, что пока это невозможно. Даже разговор заводить не пыталась. Смерть Сережки подкосила ее капитально. Иногда мне даже казалось, что она чувствует вину за то, что она жива, а он нет.
– Ладно, – неохотно вернулась она к теме. – Предположим, Тася не брала. У нас остаются дядя Андрей, тетя Катя, тетя Шура. Да, и Анечка.
– Анечка точно не брала. Сроду ни в чем таком замечена не была.
– Хорошо, Анечку отметаем, – согласилась Светка.
– И тетю Катю, наверное, тоже. Не могла она.
Ну не представляла я, как старушка с серебристыми кудряшками и васильковым взглядом выцветших глаз, вздрагивая и оглядываясь, тырит лафитники.
– Хорошо, – великодушно согласилась Светка, – остаются дядя Андрей и тетя Шура.
– Тетя Шура богатая, зачем ей? – возразила я. – Муж покойный ей коллекцию антиквариата оставил. Она хвасталась, я слышала. Да и дядя Андрей…
– То есть никто не брал, – констатировала Светка. – Но лафитники же пропали? А в чудеса я не верю.
– Мда. Я тоже, – согласилась я. – Значит, кто-то взял.
– На колу мочало, начинай сначала, – пробурчала подруга. – У тебя варенья того вкусного не осталось?
– Осталось немного. Сейчас принесу.
Я сходила за банкой в комнату. Наложила варенья в розетку и села, подперев руками подбородок.
– Подойдем по-другому, – немного невнятно (рот был занят кизиловым вареньем) сказал Светка. – У кого была возможность?
– Анечка первая выскочила, – припомнила я. – Торопилась куда-то. И в комнату больше не возвращалась. Она во время поминок все с кем-то по Ватсапу общалась.
– С хахалем, наверно, – предположила Светка.
Она явно собралась со вкусом посплетничать, но я раздраженно отмахнулась:
– Да неважно это.
– С тетей Катей вы вместе в прихожую вышли, – протянула Светка. – Еще беседовали о чем-то. Обратно она не возвращалась.
– Точно, – припомнила я. – Значит, тетя Катя здесь ни при чем.
– Остаются Тася, тетя Шура и дядя Андрей. Они из моего поля зрения выпадали.
– Из моего тоже, – призналась я.
– Кто-то из них, – покивала головой Светка.
– Господи, – с тоской произнесла я. – Но зачем?
– Не знаю, зачем. Зачем-то, видать, надо было. Ладно, ты думай, – начала приподниматься из-за стола Светка, – а я пойду – поздно уже, а мне завтра на работу.
Светка была у нас звукорежиссер в местном театре и относилась к своей работе очень ответственно.
– Ой, Свет, извини, – спохватилась я. – Вечно тебя дергаю по пустякам.
– Зато варенье у тебя вкусное, – подмигнула она.
Оставшись одна, я с удивлением поняла, что боль, почти физическая, сопровождавшая потерю лафитников, поутихла. Встала, заварила себе еще чаю, освежила варенье в розетке. На кухню вышла мама.
– Света приходила? – зевая, спросила она. – Сквозь сон слышала. Лафитники, что ли, пропали?
– Ты чего говоришь, мам? – нахмурилась я. – Скажешь тоже, пропали. Убрала я их уже.
Я врала и врала откровенно. Но я точно знала, что проверять она не полезет. Сейчас это самое главное. Зачем нервировать пожилого человека? Ей и так за эти дни досталось.
– Просто чайку попили. Тебе налить? Я варенье открыла.
– Давай, – зевая, согласилась она.
Чай пили молча. Она – еще не проснувшись, а я – сосредоточенно размышляя. Господи, ну зачем красть лафитники? Понимаю, если бы украли пару серебряных ложечек. Их и унести гораздо легче, и хозяева спохватятся не сразу. А тут сразу восемь лафитников. Наверное, ужасно неудобно было их красть. Неудобно… Я нервно затеребила нижнюю губу. Дурная привычка, от которой мама так и не смогла меня отучить. Привычка-то, может, дурная, но думать она всегда мне помогала. Как всегда, движение это подтолкнуло мыслительный процесс. И как я сразу не подумала? И Светка хороша, могла бы тоже догадаться! Хотели украсть лафитники и только их. Причем в полном комплекте. Понятное дело, по отдельности они гораздо дешевле… Я однажды из любопытства поискала в интернетах, сколько могут стоить такие вещи. Сумма меня впечатлила. Продавать я, конечно, ничего не собиралась, но как-то даже загордилась. Вот есть у тебя вещи, которые хранятся в семье как память о прошлом и достаются только по праздникам, а, оказывается, стоят они ого-го сколько! Машину купить можно.
И кому они понадобились? Я снова перебрала в памяти тех, кого можно было подозревать: тетя Тася, дядя Андрей, тетя Шура….
Самым приятным кандидатом на роль вора была тетя Тася как человек совершенно чужой. Но лафитники украл кто-то свой. Свой, хорошо знающий им цену. За это говорило то, что взяли сразу все восемь штук. Я тяжело вздохнула и принялась думать гадости о родственниках.