Россия вела очередную войну с Османской империей и активно занималась вербовкой добровольцев в Европе. Главным интересом были обученные офицеры, желательно христиане, лучше православные, но сгодились бы и католики с протестантами.
Для этих целей в Италию был отправлен отставной генерал-майор Иван Заборовский, занимавший в тот момент пост тульского губернатора. Надо сказать, что желающих было довольно много. На российской службе платили очень хорошо, к тому же представлялась возможность отличиться на поле боя.
В начале 1788 года Заборовский прибыл во Флоренцию, откуда отправился в Ливорно. Среди тех, кто проявил интерес к такой «работе», был и 18-летний французский поручик Наполеон Бонапарт. Юный корсиканец жил очень бедно, а деньги были ему отчаянно нужны.
Наполеон мечтал о военной карьере, но не обязательно во французской армии. Участие в очередной русско-турецкой войне должно было решить его финансовые проблемы. Помешала простая формальность. Иностранцев на российскую службу брали с понижением в звании. Молодого корсиканца это до крайности взбесило.
Могло ли такое быть?
Зная характер Наполеона, мы определённо знаем ответ… Разумеется, нет. Бонапарт многое готов был терпеть, но объективно, каким бы ни было жалование за участие в русско-турецкой войне, понижение в звании — это шаг назад. Наполеон очень хорошо знал себе цену. Он был первым учеником и настоящим мастером артиллерийского дела. А вот если бы понижения не было, тогда другой разговор. В тот момент российская служба могла бы решить все проблемы Наполеона.
Участие в русско-турецкой войне давало Наполеону: жалование, на которое можно было бы прокормить семью, реальный боевой опыт, возможность проявить себя и сделать карьеру. Не говоря уже о том, что ничего зазорного в этом не было. История Европы знает тысячу примеров того, как молодые офицеры добивались огромных успехов в армиях иностранных государств. Сколько было шотландцев на шведской и французской службе, немцев и французов — на русской, ещё свободных поляков, а также испанцев и даже крещённых турок — на австрийской.
Если бы всё-таки
Сюжет был бы грандиозным, но вот только мы едва ли оценили бы его. Вот только представьте себе. Наполеон служит под началом Салтыкова и, особенно, Суворова. Возможно, даже принимает участие в знаменитом Рымникском сражении, где Суворов наголову разбил 100-тысячное османское войско. Честолюбивый и дико способный корсиканец многому мог бы научиться у старого российского вояки.
Наполеон с Суворовым сражаются на одной стороне. Бонапарт отличился в сражении. Бонапарт получил повышение. Бонапарт, по окончании войны, решил остаться в России, потому что в армии талантливых офицеров ценили. Карьеру он мог бы сделать головокружительную. Возможно, его бы даже представили государыне-императрице.
Наполеон становится полковником. Павла I наверняка не принял бы, но с охотой поддержал бы заговор против него. А дальше наступили бы времена Александра I, и корсиканец в чине генерала от кавалерии идёт сражаться с Францией, страной, которой он оказался не нужен. Воевал бы бок о бок с Кутузовым.
Наполеон принял бы участие в нескольких войнах антифранцузской коалиции, получил бы россыпь орденов, покинул бы службу лет в 50 и отправился бы губернаторствовать в какой-нибудь Ярославль. На жалование купил бы имение и особняк в Петербурге. Женился бы, завёл бы детей (Бонапартовых), став основателем нового дворянского рода. Умер бы тихой смертью лет в 70, и был бы с почестями погребён по православному обычаю.
Чего мы лишились бы?
Французская революция шла бы своим чередом, но после свержения якобинцев, власть Директории утвердилась бы надолго. Никто не сверг бы её, так что Франция не вернулась бы больше к монархии. Тулон, конечно, взяли бы и без Бонапарта. Нашёлся бы какой-нибудь другой сметливый офицер. А вот войны со всей прочей Европой продолжились бы. Свою республику Франции пришлось бы отстаивать в боях с Пруссией, Австрией и Британией.
Центр Парижа не украшал бы обелиск, а в Лондоне не было бы Трафальгарской площади. Европейским монархам и их министрам не было бы нужды обираться в Вене и выдумывать чугунные оковы для народов из страха перед новыми революциями и Бонапартами. Бурбоны никогда больше не вернулись бы на французский престол и уж тем более на него не взошёл бы Наполеон III. Мы не знали бы имён Багратиона и Кутузова, их памятники не стояли бы на Кутузовском проспекте, да и проспект этот носил бы другое имя.