(Перевод с французского, 1-го ноября 1826 г.)
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Завещание, написанное мной в 1797 году, относилось к самой счастливой эпохе моей жизни, когда я была счастливейшей из жен, имела восемь здоровых детей и была беременна возлюбленным моим сыном Михаилом.
С тех пор жизнь моя изменилась, меня постигли самые тяжкие несчастья; я лишилась супруга и четырех детей, из коих одна дочь умерла за неделю до его кончины, вторая последовала вскоре за ним, а третью я потеряла шесть недель спустя после того, как я оставила ее здоровой и счастливой, а 19-го ноября прошлого года я лишилась лучшего и возлюбленнейшего сына моего, императора Александра.
Что может быть выше этих несчастий? Итак, все эти тяжкие события побуждают меня изменить распоряжения, сделанные мною в то время. Чувство матери повелевает мне оставить что-нибудь в знак моей любви и моего распоряжения детям, которых Господь сохранил мне, и которые также были мне отрадой в жизни.
Видит Бог, что когда я лишилась в 1801 г. того, которого любила даже более их, то моя любовь к детям и священные мои обязанности к ним привязали меня к жизни, которая сделалась для меня дорога по дружбе возлюбленного моего Александра; одно только чувство матери дало мне силу перенести все мои несчастья.
Видя необходимость изменить свое завещание, я молю Господа даровать мне свое благословение и полагаясь на расположение любезного и возлюбленного сына моего, императора Николая, надеюсь, что он позаботится о выполнении моей последней воли, высказанной в настоящем завещании.
I.
Завещаю сыну моему императору Николаю и государству Мариинский и повивальный институты, а равно и суммы, ассигнованные на содержание их и поименованные в прилагаемой при сем записке (здесь указаны не будут (ред.)).
Капиталы эти, помещенные на вечное обращение в кассе воспитательного дома, и еще 9700 руб. в металлических билетах, помещенные в комиссии погашения государственных долгов, приносят законных 5% в год, которые назначены на содержание этих двух заведений; шестой процент с капиталов, положенных в кассу воспитательного дома, идет согласно правилу в его пользу; к этому я прибавила еще шестой процент с 9700 руб., находящихся в металлических билетах.
Процент с этих капиталов будут присоединяться к ним, и таким образом капитала будут постоянно возрастать до моей смерти. Капитал Мариинского института весь на лицо и его хватает на содержание сорока воспитанниц и десяти пансионерок; капитал же повивального института, рассчитанный на содержание двадцати двух воспитанниц и двадцати кроватей для родильниц, будет составлен окончательно лишь в 1829 году. (Мария Федоровна умерла 5 ноября 1828 года).
А если Господь призовет меня к себе прежде, нежели я успею образовать его, то я доложу в одном из последующих пунктов мои распоряжения и буду просить моего сына окончить то, что я не успела довершить в виду прискорбных событий 1812 года и их последствий, обнаружившихся в 1813 и 1814 гг., когда мне пришлось употребить суммы, назначенные на основание этих заведений, на помощь лицам, пострадавшим от последних событий и нуждавшимся в быстрой и неотлагательной помощи: нужно было помогать нуждающимся, оставив на время заботы о будущих благодеяниях.
Лишь с 1817 г. явилась возможность употребить вышеупомянутые суммы согласно их первоначальному назначению. Я желаю, чтобы оба мои институты управлялись с той же заботливостью и вниманием, как при мне, и поэтому прошу сына моего поручить управление ими невестке моей, супруге (Елена Павловна) великого князя Михаила; я убеждена, что в таком случае они всегда будут процветать и приносить пользу государству.
Зная твердость и доброту ее характера, я вполне уверена, что она отнесется к этой обязанности с должным вниманием и заботливостью. Я желаю также, чтобы моей невесткой соблюдались правила, установленные для приема девиц в Мариинский институт и чтобы список кандидаток, поступающих без баллотировки из числа круглых сирот, и равно и подлежащих баллотировке, представлялся ею императору.
Десять вакансий пансионерок должны быть заняты дочерьми лиц, состоявших у меня на службе, хотя бы у них были живы отец и мать. Когда подобных девиц уже не будет, то эти десять вакансий причислятся к общему комплекту и будут замещаемы согласно правилам, определённым для института.
После моей смерти Вилламов (Григорий Иванович) представит государю список воспитанниц обоих институтов и установленные для них правила.
II.
Завещаю также сыну моему императору Николаю и государству капитал, помещённый мною на вечное обращение в кассу воспитательного дома, и ассигнованный на пенсии неимущим офицерским вдовам, поименованным в прилагаемых к сему списках; шестой процента с этого капитала идет по правилу в пользу воспитательного дома.
Вилламов представит государю список вдов, получающих пенсии, и из отчета его император усмотрит, что сумма, отпускаемая из моей кассы на пенсии неимущим вдовам офицерского звания, доходила ежегодно до двадцати тысяч рублей.
Прошу возлюбленную невестку мою, супругу великого князя Михаила Павловича, взять на себя эти обязанности из любви ко мне, и прошу любезного сына моего, императора Николая, предложить ей следить за тем, чтобы пенсии офицерским вдовам назначались сообразно установленному мной правилу, и выплачивались бы аккуратно.
Но я требую, чтобы лица, имеющие право на пенсии, избирались по списку, который будет представляться великой княгиней императору на его утверждение, и будет составляться согласно правилам, установленным мною для приема вышеупомянутых пансионерок и которые могут измениться лишь том случае, если император сочтет нужным сделать в них изменение.
Так как проценты с капитала вдвое превышают сумму, ассигнованную на пенсии, то я предоставляю сыну моему, императору Николаю, решить следует ли удвоить размер пенсий или увеличить число пансионерок. Я не могла этого сделать, поставив себе за правило не трогать процентов с этого капитала.
III.
Мое недвижимое имущество состоит из Гатчинского дворца с окрестными деревнями, коих список я прилагаю при сем; Павловского дворца с деревнями Федоровской, Тярлево, Глазово, Липицы, Ново Весь, Глинка, Этюп (d’Etupes), Виртембергской колонии, и из денежной суммы, вырученной мной от уступки Красносельской земли, которая одна в окрестностях Петербурга удобна для маневров, и была уступлена мной 1-го января 1820 г. по взаимному соглашению между императором Александром и мной, и с ведома сыновей моих Николая и Михаила.
За это имение в 3760 душ император Александр назначил мне три миллиона рублей ассигнациями, что составило в государственных облигациях три миллиона двести сорок три тысячи рублей.
Таким образом эта сумма заменяет в моем имуществе Красносельскую землю. Из нее я получила в два раза миллион двести сорок три тысячи рублей на уплату моих долгов. Из остающихся двух миллионов, миллион пятьсот тысяч рублей помещены на вечное обращение, и ассигнованы на содержание Павловска, следовательно я могу располагать всего пятьюстами тысячами.
Так как великий князь Константин Павлович поселился навсегда в Варшаве и не намерен оставлять этого города, то в знак моей любви к нему, усилившейся еще более при виде его примерного и доблестного поведения, я оставляю ему капитал в триста тысяч рублей, процентами которого он будет пользоваться пожизненно, и если супруга его, невестка моя, княгиня Лович, столь достойная моей любви и уважения к своему несчастью, переживет его, то она также будет пользоваться процентами с этого капитала.
Предоставляю сыну моему Константину право завещать из этого капитала, по смерти его жены, сто тысяч рублей по его личному усмотрению; остальные двести тысяч рублей перейдут в вечное владение к великому князю Михаилу Павловичу; но он будет пользоваться лишь процентами с этого капитала, который на тех же условиях перейдет и к его наследникам.
Ниже я упомяну, каким образом употребить остальные двести тысяч рублей, которыми я могу располагать.
IV.
Гатчинский дворец, с угодьями и живущими в оных тысячью тремястами восьмидесятью крестьянами, оставляю в вечное владение сыну моему, императору Николаю и его потомкам мужского пола, сделав временное завещание в пользу старшего в его роде, т. е. в пользу будущего наследника его (против этого места рукой императрицы Марии Фёдоровны на поле отмечено: Так как Господь благословил императора Николая вторым сыном, то в случае прекращения (чего Боже упаси) мужской линии великого князя наследника цесаревича, владение Гатчиной переходит к великому князю Константину Николаевичу или его потомкам мужского пола, а за отсутствием их в мужскому потомству великого князя Константина Павловича. Этот пункт прибавлен 27-го ноября 1827 г.) но с условием, чтобы император уплатил великому князю Константину Павловичу, который в виду отсутствия своего не получит при разделе земли, триста тысяч рублей в его полное и безотчетное распоряжение, вследствие чего наследство его дойдет до шестисот тысяч рублей, не считая тех вещей, которые я еще оставлю ему на память.
В случае, если бы мужское потомство императора Николая, чего Боже сохрани, пресеклось, то владение это должно перейти к наследнику мужского пола великого князя Михаила Павловича.
V.
Императору Николаю Павловичу я вменяю в обязанность следить за тем, чтобы дворец, сады и парк, оранжереи, больница, богадельня, дом призрения слепых, приют для их детей и все те заведения, какие будут еще основаны мной там, одним словом, чтобы все угодья этого прекрасного имения, содержались также хорошо, как в настоящее время.
К величайшему моему удовольствию мне удалось окончательно образовать капиталы, поименованные в прилагаемом при сем списке, на содержание домов для призрения бедных, слепых и их детей; 5% с большей части из них идут уже на содержание вышеупомянутых заведений, а 6-й процент остается навсегда в пользу воспитательного дома: с меньшей части этих капиталов, все 6% процентов идут на содержание самих заведений.
Семь тысяч двести рублей, выдаваемые мной на содержание лазарета воспитательного дома в Гатчино, обеспечены за ним на вечные времена капиталом, ассигнованные мной на этот предмет, с которого получаются ежегодно проценты и которые поименованы в прилагаемом списке.
VI.
Оставляю сыну моему великому князю Михаилу Павловичу Павловский дворец с прилежащими деревнями и 450 крестьянами, в вечное и потомственное владение его наследникам мужского пола, сделав временное завещание в пользу старшего в его роде; вместе с тем оставляю ему и миллион пятьсот тысяч рублей, помещённых на вечное обращение для содержание этого именья.
Если мужское потомство его угаснет, то имение это и капиталы перейдут к наследникам мужского пола, младшей линии его брата Николая, и так далее, по правилам законного наследства. В случае, если бы одна из моих дочерей, овдовев, пожелала поселиться в России, то ей будет принадлежать пожизненно один из Павловских дворцов с садом.
VII.
После моей смерти великий князь Михаил Павлович вступит во владение Павловском, с условием, чтобы дворец, сады, парки, оранжереи, госпитали, инвалидный дом, заведение для инвалидов, именуемых "собственные инвалиды" и прочие могущие впредь основаться заведения, одним словом, чтобы все угодья этого прекрасного имения содержались хорошо и в том же виде как в настоящее время.
Так как в доме "собственных инвалидов" помещаются лишь инвалиды из гвардейцев, участвовавших в кампании 1812 года, то заведение это закроется, когда не будет уже кем комплектовать его.
Если ботаническая коллекция стеснит великого князя Михаила Павловича, то он может оставить то, что ему понравится и что необходимо для украшения сада цветами, а все прочие растения может подарить от моего имени прекрасному Ботаническому саду, находящемуся в Петербурге.
Я желаю, чтобы дом "церковных" инвалидов сохранился в том же виде, в каком он находится ныне. На содержание этого заведения идут 5 процентов с капитала, поименованного мною в прилагаемом списке, и помещённого на этот предмет на вечное обращение в кассу воспитательного дома; 6-й процент с капитала идет по обыкновению в пользу воспитательного дома.
VIII.
По вскрытии завещания будет приказано сделать подробный инвентарь моим двум дворцам и именьям и находящемуся в них движимому и недвижимому имуществу, который и будет вручен моим двум сыновьям: Николаю и Михаилу.
Ничто из движимого имущества не может быть продано, помимо тех вещей, которые будут распределены мною лично. Те из вещей, какие попортятся или сломаются от времени, должны быть заменены новыми тем лицом, к которому перейдет имущество.
Поручаю моим сыновьям заботиться о благосостоянии людей, служащих у меня в этих двух именьях, и прошу не оставить их на старости лет. Прошу также моих сыновей заботиться о благосостоянии моих добрых крестьян, и прошу не увеличивать их повинностей.
IX.
Моя корона принадлежит государю. Все же прочие бриллианты мои, жемчуга и драгоценные камни, подаренные мне покойной государыней и покойным императором Павлом, а равно и приобретённые мной лично, исключая тех, которые будут распределены мною по завещанию, должны быть в точности оценены по моей смерти, и затем разделены на четыре равные части, из коих две части принадлежат детям моих дочерей Елены и Екатерины, которые наследуют после своих матерей, а остальные две части моим дочерям Марии и Анне.
Все то, что придется на долю моим внучатам, принцам Мекленбургским, Ольденбургским и Виртембергским, должно быть продано, а деньги, вырученные с каждой части, следует разделить поровну между наследниками, а именно: часть, принадлежащую моей дочери Елене на две части, а часть дочери моей Екатерины на четыре части, и помещены в кассу воспитательного дома: проценты будут присоединяться к капиталу до совершеннолетия принцев и замужества принцесс.
Достигнув же совершеннолетия и вступив в брак, они будут пользоваться процентами с этих денег, но самые капиталы останутся на вечное обращение в России. В случае смерти одного из этих детей, братья и сестры его наследуют его часть на тех же условиях.
Если бы все дети той или другой дочери умерли, не оставив потомства, то капиталы эти будут разделены поровну между сыновьями моими Константином и Михаилом и моими дочерьми, или за смертью их, между детьми, рожденными от их браков, но с условием, чтобы капиталы находились постоянно в кассе воспитательная дома, а наследники пользовались бы только процентами с них; в случае смерти кого либо из них, его часть будет делиться поровну между остающимися, причем капитал всегда остается неприкосновенным.
Я желала бы, чтобы император Николай и великий князь Михаил Павлович купили для своих супруг бриллианты, доставшиеся на долю моим дочерям Елене и Екатерине, и поэтому желала бы, чтобы на долю великих княгинь Елены и Екатерины Павловны пришлись, по мере возможности, мой сапфировый и бирюзовый уборы и моя диадема из колосьев, а из остальных двух частей, достающихся моим дочерям Марии и Анне, каждая закреплена временным завещанием за той линией, которой она принадлежит; они не могут быть ни проданы, ни подарены и перейдут по кончине их старшему принцу, а за отсутствием его, старшей принцессе их дома, причем допускается, разумеется, делать изменения в форме и фасоне их, по личному усмотрению.
С пресечением какой-нибудь линии, часть, принадлежащая ей, будет разделена на три равные части, которые достанутся наследникам прочих сестер и поступят точно также к старшему в каждом роде. По пресечении одной из этих трех линий, часть ее достанется двум остальным и, наконец, по смерти всех наследников всех моих дочерей, мои бриллианты достанутся, на тех же условиях, законным наследникам моих сыновей.
X.
Так как возлюбленная дочь моя, великая княгиня Мария Павловна, далеко не так богата как ее младшие сестры, то я с особенным удовольствием оставляю ей двести тысяч рублей государственными облигациями из того капитала, которым я могу еще располагать и который должен находиться впредь, как и ныне, в России.
Дочь моя будет пользоваться пожизненно шестью процентами с этой суммы, точно также как после ее смерти, ее супруг, если он к своему несчастью переживет ее, а затем капитал этот перейдет по наследству к великому князю Михаилу Павловичу, который будет пользоваться процентами с него; самый же капитал будет помещен на вечное обращение в пользу его и его потомков.
XI.
Кроме всего, что я оставляю моим детям в виде недвижимого имущества и бриллиантов, они припомнят, конечно, что я еще при жизни заботилась оставить им после себя наследство, и с этой целью с 1797 г. ассигновала каждому из них по двадцати тысяч рублей из моих доходов; деньги эти, принадлежащие моим трем сыновьям, Константину, Николаю и Михаилу, вносились сполна ассигнациями в кассу воспитательного дома, за исключением некоторой суммы, пошедшей на некоторые уплаты, по желанию Константина Павловича; сыновья мои имеют расписки на свои капиталы.
Обстоятельства, вызванные 1812, 1813 и 1814 гг., вынудили меня прекратить взнос этих денег на имя великих князей Николая и Михаила, с ноября и декабря месяца 1812 г., до тех же месяцев 1815 г., и я вспоминаю с особенным удовольствием, что узнав об этом от меня, они вполне разделяли мое мнение, что при подобных обстоятельствах мои благодеяния следовало обратить преимущественно на тех, кто пострадал во время войны.
Я желаю, чтобы великий князь Михаил пользовался лишь процентами с этих денег, не трогая капиталов иначе как для приобретения земель.
Точно также с 1797 г. я откладывала ежегодно по двадцати тысяч рублей для моих дочерей, на покупку бриллиантов, до тех пор, пока сумма эта не возросла до цифры, определенной на этот предмет в их брачных договорах; а затем, я вносила подобную же сумму, ассигнациями, в кассу воспитательного дома, для дочерей моих Александры, Елены и Екатерины, до смерти их, и до сих пор имею счастье вносить их на имя Марии и Анны.
Расписки на эти деньги находятся у моих дочерей и у наследников тех из них, которых я имела несчастье лишиться. После смерти дочери моей Александры, эрцгерцог Иосиф пользуется пожизненно процентами с шестидесяти тысяч рублей, положенных мною на ее имя: после его смерти капитал этот следует разделить поровну между моими детьми.
XII.
Я желаю, чтобы каждый из моих детей сделал себе кольцо или перстень с моими волосами и с вырезанным на нем числом моей кончины. Надеюсь, что они будут постоянно носить их в память горячо любившей их матери.
XIII.
Образ Пресвятой Богородицы, висящий возле моей кровати и украшенный бирюзой, останется в церкви, в которой я буду погребена.
XIV.
Выдавая ежегодно из моей кассы известные суммы на содержание заведений в Гатчине и Павловске и некоторых других учреждений и заведений, находящихся под моим ведением, я пожелала обеспечить за ними тот же доход навсегда и после моей смерти, ассигновав капиталы, проценты с коих соответствовали бы этим ежегодным затратам.
Хотя события 1812, 1813 и 1814 гг. с их последствиями, а равно и бывшее наводнение прервали на время образование этих капиталов, однако к своему удовольствию мне удалось образовать их почти все, по прилагаемому при сем списке.
Если бы по моей смерти осталось еще произвести некоторые уплаты, обозначенные в прилагаемом списке, то я прошу возлюбленного сына моего, императора Николая, окончить то дело, которое смерть помешает мне довершить; с этой просьбой я обращаюсь к нему с полным доверием и надеждой любящей матери.
XV.
Я вполне уверена, что император вверит управление общиной (Смольный монастырь) вместо меня любезной невестке моей, императрице Александре Федоровне, и утешаю себя надеждой, что это прекрасное учреждение, которому я посвящала столько забот и внимания, коих оно вполне достойно, встретит и в лице императрицы Александры Фёдоровны самую преданную и деятельную покровительницу.
Те пятнадцать тысяч рублей, который я даю ежегодно этому заведению, обеспечены ему на вечные времена, как видно из прилагаемого списка и по распоряжениям, сделанным мною в то время, когда община была вверена мне моим супругом, императором Павлом.
Благодарю членов совета за их деятельное и внимательное отношение к этому заведению, а равно и к Екатерининскому институту и вполне уверена, что они и впредь будут точно также следить за их благосостоянием. С такой же искренней благодарностью и с такой же просьбой обращаюсь я и к членам совета, заведующего Екатерининским и Александровским институтами в Москве.
XVI.
Надеюсь, что император пожелает также вверить попечению императрицы Александры Фёдоровны оба Екатерининские института и Александровский институт, в которых я принимаю столь живое участие. Суммы, выдаваемые мною ежегодно на эти заведения, обеспечены за ними, как видно из прилагаемого списка, на вечные времена.
XVII.
Было бы весьма желательно, чтобы Сиротский институт, учрежденный для дочерей лиц военного звания, был также подчинен ведению императрицы, ибо возлюбленная моя невестка также принимает в нем большое участие.
Денежная сумма, выдаваемая мною ежегодно этому заведению, обеспечена за ним навсегда, точно также как и за Харьковским институтом. Я желала бы, чтобы и этот последний пользовался также покровительством императрицы, также как и Симферопольская больница (hospice), на которой я также обозначила навсегда ту сумму, какую я выдаю ей ежегодно, как значится в списке.
XVIII.
Поручаю милостивому вниманию императора школы для дочерей солдат гвардии; было бы также желательно, чтобы и эти школы состояли под покровительством императрицы Александры Фёдоровны. Я обеспечила за ними навсегда те деньги, которые я выдаю им ежегодно.
XIX.
Поручаю отеческим заботам императора моих пансионерок в различных институтах и прошу его продолжать плату за их учение, чтобы они могли окончить образование в случае, если мне не удастся исполнить моего намерения и составить для этой цели особый капитал. Как видно по прилагаемому списку, я образую капитал для содержания постоянно известного числа пансионерок, согласно примечанию, сделанному к этому списку.
XX.
Я надеюсь и желаю также, чтобы император вверил попечению возлюбленной невестки моей, императрицы Александры Фёдоровны, воспитательные дома в Москве, Петербурге и Гатчине со всеми принадлежащими к ним заведениями и колониями и чтобы Александра-Невская мануфактура находилась под непосредственным покровительством императрицы.
Эти заведения чрезвычайно нуждаются в деятельном и могущественном покровителе и в милостивом надзоре, так как необходимо приготовить к честной жизни детей, рожденных большею частью в пороке; моей постоянной заботой было вырастить их, вести их к добру и сделать полезными государству.
Я убеждена, что те же чувства будут руководить императрицей и что она отнесется к этому делу с тем вниманием, которое так важно для него и которое внушается любовью. Поручаю особенному вниманию основанный мной при них институт для гувернанток, который обещает так много и может принести большую пользу России.
Благодарю всех лиц, служивших под моим начальством, как в Петербурге, так и в Москве, за выказанные ими усердие и доброжелательство и прошу их не забывать того, что я неоднократно повторяла им, именно, что нами должно руководить лишь желание исполнить во всех отношениях наши обязанности, не отклоняясь отнюдь с ясного и непреложного пути, указанного нашими уставами.
Охраняя привилегии этого заведения, стараясь по мере сил охранить детство, возбудить по возможности материнское чувство, помочь вдовам и сиротам и нуждающемуся бедняку, мы этим исполняем истинный долг милосердия, великим примером которого служит нам Спасатель и который мы отождествляем с тем принципом, на коем основано это заведение, говоря, что этот дом основан на благодеянии; тогда никакой труд не будет нам в тягость и не покажется нам унизительным.
Прошу любезного сына моего, императора Николая, не прекращать выдачи того жалованья, которое я выдавала людям, служащим в этих заведениях.
XXI.
Прошу также императора отдать под покровительство императрицы Павловский госпиталь (l’hopital Paul). Пожертвовав в пользу госпиталя известную сумму, я тем самым обеспечила за ним доход, равный той сумме, какую я выдавала ему ежегодно.
XXII.
Прошу всех моих детей, находящихся здесь и за границей, при приезде их в Россию часто бывать в городских больницах (l’hopital des pauvres), находящихся в Петербурге и Москве и, войдя в церковь, помолиться за упокой души их отца и матери, их прекрасивого брата и всех дорогих наших родных; также прошу их никогда не приходить туда с пустыми руками. Каждое посещение больницы сблизит их с матерью, которая вновь пошлет им свое благословение.
XXIII.
Прошу императора отдать под покровительство императрицы здешнее ремесленное училище (l’institut de commerce), зависящее от воспитательного дома. Сумма выдаваемая мною ежегодно этому заведению, обеспечена за ним навсегда, как видно по прилагаемому при сем списку.
Благодарю членов совета за их усердие и прошу их впредь также заботиться об этом училище. Благодарю совет московского училища за его усердие и преданность ко мне. Как видно из прилагаемого списка, я сочла долгом обеспечить навсегда за училищем ту сумму, которую я выдавала ему ежегодно. Горячее участие, принимаемое мною в этом прекрасном учреждении, заставляет меня желать, чтобы оно находилось под покровительством императрицы.
XXIV.
Убедительно прошу сына моего, императора Николая, не оставить своим участием зятя моего, великого герцога Голштейнского и дорогих наших сирот Ольденбургских и детей Августа: ему известно, как они все дороги мне.
XXV.
Тысячу раз повторяю здесь нашей достойной и дорогой княгине Ливен мою живейшую признательность за ее службу и расположение ко мне и прошу императора выплачивать ей пожизненно пенсию, ассигнованную мною, равно как и М-lle Нелидовой, которую я благодарю за ее дружбу и привязанность, и М-lle Дивовой, которую я также благодарю за ее усердную и многолетнюю службу.
XXVI.
Все портреты покойной подруги моей Бенкендорф (Анны Юлианы) прошу разделить между ее детьми, за исключением миниатюрного портрета, который я завещаю сыну ее Константину, более всех напоминающему мне мать.
Я исполнила обязанности матери относительно детей этого достойного и доброго друга моего, дав им всем воспитание, позаботившись о приданом дочерей, и сверх того поместила в кассу воспитательного дома капиталы на имя всех четырех детей. Капиталы их должны были быть равны, но так как сын Александр и дочь Mapия находились в больших денежных затруднениях, то большая часть их капиталов пошла на то, чтобы выручить их.
Капиталы эти перечислены в прилагаемом списке. Я желала, чтобы император дозволил Новосильцеву пополнить сумму, взятую уже Александром Бенкендорфом до мая месяца 1821 г., в виду того, что он ведет себя прекрасно и император доволен его службой: капитал должен быть помещен на его имя в кассу воспитательного дома.
После моей смерти они вступят во владение своими капиталами, но будут пользоваться лишь процентами с них, а самые капиталы должны находиться на вечном обращении в кассе воспитательного дома; однако это отнюдь не лишает их права завещать пользование этими процентами в пользу своих наследников.
Часть того из сыновей или той из дочерей, которая умрет бездетной, должна быть разделена между остающимися братьями и сестрами. Я разрешаю им, однако потребовать самый капитал в случае, если бы они пожелали купить именье, но с тем, чтобы они не имели права ни продать, ни подарить его.
Это условие должно быть объявлено после моей смерти совету воспитательного дома, когда будут выданы расписки четырем Бенкендорфам с подобной оговоркой. Прошу императора не оставить своим покровительством детей женщины, бывшей моим искренним другом и память которой будет всегда мне дорога.
XXVII.
Осмеливаюсь просить императора за добрую, достойную и почтенную Адлерберг (Юлия Федоровна), которой я весьма довольна и прошу его не оставить ее своими милостями в благодарность за ее попечения о дворянстве империи.
Точно также прошу императора не оставить и г-жу Кремпину, которой я чрезвычайно довольна, а равно и г-ж Ставицкую, Литинскую, Наймановскую и наконец г-жу Певцову, которой я надеюсь быть волне довольной, хотя она и поступила ко мне недавно. К этому присовокупляю еще просьбу о г-же Мелларт, в виду ее преклонных лет и долголетней службы.
XXVIII.
Прошу императора не оставить своей милостью и покровительством вдову Гревениц с детьми и продолжить ей выдаваемую мною пенсию, равно как и вдове доброго старичка генерала Ребинбера (Иван Михайлович).
XXIX.
Прошу любезного сына моего, императора Николая, сохранить доброму, достойному и почтенному генералу графу Ламсдорфу пожизненно и нераздельно с женой ту пенсию, которую я ему выдаю; точно также прошу сохранить пенсию Муханову и Альбедилю (Albedyll) в знак моего расположения и благодарности за их верную службу.
XXX.
Рекомендую любезному сыну моему, императору, моего доброго и достойного Вилламова, которым я вполне довольна как человеком редкой честности и усердия. Он не имеет никакого состояния и служит у меня уже 25 лет. Умоляю сына моего позаботиться о его благосостоянии и дать ему от моего имени двадцать пять тысяч рублей в виде вознаграждения.
Прошу также императора сохранить то жалованье и те награды (Emoluments), какие он получает от меня, и ассигновать его жене шесть тысяч руб. пенсии, если бы она пережила его.
Прошу императора сохранить за г. Вольфом ту пенсию, какую он получает от меня.
Рекомендую в особенности императору г. Новосильцева (Николай Петрович), как человека прекрасного и усердного, которым я не могу достаточно нахвалиться.
Прошу императора подарить ему от моего имени двенадцать тысяч рублей с сохранением его жалованья, а в случае его смерти, позаботиться о его вдове, назначив ей пенсию в четыре тысячи рублей.
Точно также прошу императора обратить особенно милостивое внимание на князя Хилкова, как на человека в высшей степени честного, который служит при мне уже полтора года; прошу подарить ему от моего имени шесть тысяч рублей с сохранением его жалованья; половину его жалованья прошу назначить в пенсию его жене, если она, к своему несчастью, переживет его (против этого места, на поле, рукой императрицы Марии Фёдоровны замечено: В январе месяце нынешнего года князь Хилков, по причине расстроенного здоровья, оставил службу при мне, получив награду от императора и от меня. Прошу сына моего, в случае смерти князя, назначить жене его половину той пенсии, которую он получает без меня. 21-го января 1827 г.).
Прошу императора наградить чиновников моей канцелярии, пожаловав им награды или пенсии, смотря по сроку их службы (пункт, касавшийся Фалло, зачеркнуть) (против этого места, рукой императрицы Марии Фёдоровны написано: Фалло скончался в январе нынешнего 1827 г.).
XXXI.
Прошу также императора дать от моего имени генералу Фредерици (Frederici), в виде награды, десять тысяч рублей и полковнику Стенгеру шесть тысяч рублей, и благодарю их за их усердие и преданность.
XXXII.
Благодарю г. Рюля (Ruhl) за его усердие и за то, что он постоянно так хорошо лечил меня. Прошу императора даровать ему в виде награды двенадцать тысяч рублей и сохранить за ним в виде пенсии то жалованье, которое он получает от меня.
Прошу императора и великого князя Михаила Павловича не лишить его своих милостей, как человека в высшей степени достойного и добросовестного. Прошу моего доброго, достойного Рюля позаботиться о моих заведениях.
XXXIII.
Благодарю г. Шторха за его усердное попечение об институтах и прошу его действовать и впредь в том же духе. Прошу императора сохранить за ним его настоящее жалованье.
XXXIV.
Умоляю сына моего, императора Николая, пожаловать от моего имени двенадцать тысяч рублей девице Чихачевой, воспитаннице общины, как сироте, которую поручила мне на смертном одре ее мать, воспитывавшаяся также в общине (против этого места, рукой императрицы Марии Фёдоровны написано: Она получила от меня эту сумму в приданое 21-го ноября нынешнего года).
XXXV.
Убедительно прошу любезного сына моего, императора Николая наградить всех личных моих слуг и обратить их содержание в пенсии: я чрезвычайно довольна ими и в особенности прошу его позаботиться о тех, которые долее служили у меня.
Особенно прошу императора обратить свое милостивое внимание из моей женской прислуги на Пильникову и Яковлеву, которых я искренно полюбила за их многолетнюю верную службу. Не могу также достаточно нахвалиться обеими Брызгаловыми, служившими все время прекрасно, точно также как и Чернышевой, как небезызвестно императору, поэтому прошу его не лишить и их его милостей.
Я также весьма довольна службой Кеннеди, моих горничных Ивановой и Ярославцевой и Прасковьей Семеновой (против этого места, рукой императрицы Марии Фёдоровны написано: моя горничная Прасковья Семенова недавно умерла), которая, состоя у меня на службе с тех пор, как я приехала в Россию, считается все время моей горничной, не исполняя этих обязанностей.
Наконец я также довольна Строцкой, Дицповой, Диц, Коноваловой и Воронцовой и моими швеями, и прошу императора не оставить их всех своим покровительством и своими милостями.
Вообще я желаю и убедительно прошу императора, чтобы они были обеспечены и вознаграждены за их верную службу. Я предоставляю вполне императору позаботиться об них и благодарю их всех за усердную службу.
Так как все они любят Павловск, то я прошу любезного сына моего, великого князя Михаила Павловича, дозволить им проводить там лето, если они того пожелают, и дать им помещение.
Кроме того я дарю Пильниковой и Яковлевой из моего гардероба каждой по шести платьев по их выбору и по шести кусков материи. Все остальное прошу разделить между всей моей женской прислугой (включая и тех, которые получат вышеупомянутые подарки) таким образом, чтобы М-lle Кеннеди и горничные получили вдвое больше против швей и девиц, смотревших за моим гардеробом.
Кроме того я дарю Пильниковой и Яковлевой из моего гардероба каждой по шести платьев по их выбору и по шести кусков материи. Всё остальное прошу разделить между всей моей женской прислугой (включая и тех, которые получат вышеупомянутые подарки) таким образом, чтобы М-lle Кеннеди и горничные получили вдвое больше против швей и девиц, смотревших за моим гардеробом.
Кром того я оставляю несколько драгоценных вещей для раздачи каждой из моих женских прислуг; все эти вещицы будут поименованы в особом списке.
XXXVI.
Я чрезвычайно желала бы оставить что-нибудь в знак моего благоволения всем лицам, служившим лично при мне, и прошу любезного сына моего, императора Николая, разрешить Новосильцеву выдать от моего имени: Пильниковой и Яковлевой, которые более всех ходили за мной, обеим по десяти тысяч рублей, как женщинам, служившим у меня долее всех.
Гримму восемь тысяч, Шалину семь тысяч, также как и Матвею Петрову; Кайзеру и Ярославцеву по четыре тысячи каждому, Сафонову три тысячи, помощнику смотрителя за гардеробной Праену две тысячи. Обеим Брызгаловым выдать также семь тысяч рублей и не засчитывать им всем этих денег в приданое.
М-lle Кеннеди восемь тысяч, Чернышевой семь тысяч, горничной Ивановой пять тысяч, Ярославцевой четыре тысячи и по столько же обеим девицам, смотревшим за гардеробом, Строцкой и Христоповой, которые давно уже служат при мне; Диц, Коноваловой и Вороновой по три тысячи, швее Дарье Васильевой две тысячи пятьсот р. и полторы или две тысячи Викторовой.
Также прошу императора не оставить своей милостью преданных мне Ивашенкова и Васенкова и прошу разрешить Новосильцеву выдать каждому из них по три тысячи рублей; Васильеву и Мартынову каждому по две тысячи, Окулову и Познякову по полторы тысячи, и прочим гусарам и казакам по тысяче рублей.
Наконец прошу императора дозволить раздать пятьдесят тысяч рублей помощникам смотрителей за гардеробной, лакеям, служившим мне, придворным чиновникам, составляющим мой штат, и дворцовой прислуге в Павловске и Гатчине, принадлежащей лично мне, и наконец, прошу подарить часы или табакерку некоторым старым чиновникам или офицерам, служащим при Павловском дворце, с самого основания его, а равно и некоторым старикам, служащим в Гатчине.
Также прошу императора дать его разрешение на раздачу пятнадцати тысяч рублей чиновникам и всем вообще служащим при моих конюшнях.
XXXVII.
Купив у наследников покойного камердинера моего Бендерского дом, принадлежавший ему в г. Павловске, я оставляю его после моей смерти его сыну Константину Бендерскому, если он пожелает владеть им; в противном же случае я желаю, чтобы ему были выданы шесть тысяч рублей, заплаченные мною за этот дом.
Молодому Очаковскому, крестнику покойного мужа моего, оставляю также шесть тысяч руб., которые будут положены на его имя в кассу воспитательного дома и прошу императора и моих детей не оставить его своими милостями.
Также убедительно прощу любезного сына моего императора Николая, разрешить выдать три тысячи рублей наследникам покойного духовника моего Памфилова (Pamphyle) и драгоценный крест нынешнему духовнику моему, которого я очень уважаю: я желала бы, чтобы ему сохранили то жалованье, которое он получает от меня.
XXXVIII.
Убедительно прошу любезного сына моего императора Николая, выдать, после моей смерти, еще за полгода ту сумму, которую я получаю, с тем, чтобы эти деньги пошли на указанные мною награды и подарки, а пятьдесят тысяч из этой суммы прошу раздать бедным в Петербурге и Москве, поручив произвести эту раздачу, под надзором князя Александра Голицына, в Петербурге митрополиту, гг. Вилламову и Новосильцеву, а в Москве митрополиту и князю Сергею Голицыну.
XXXIX.
Список пенсий, выдаваемых мною ежегодно, находится в руках Новосильцева, но я вполне полагаюсь в этом отношении на добрую волю и щедрость императора и прошу его не прекращать лишь следующие пенсии: всем кавалерам (cavaliers) великих князей Николая и Михаила; вдове генерала Ахвердова и г-же Глинке; вдове Bиолье, сына которой я также прошу императора не лишить его милости и прошу его разрешить мне положить на его имя шесть тысяч рублей; детям Дюпона; вдовам обоих Бендерских, Кюхельбекера, детям бывшего парикмахера моего Чистякова; вдове Усова; вдовам лакеев Исаева, Штекмеца, Кириллу Тимофееву, камер-лакеев, лакеев и истопников, служивших при мне; вдовам помощников, ездовых и почтальонов; вдовам кафешенков (des cafeshenks) Гунина, Каменщикова, гусара Найденова; вдове дворецкого Бергера, Бенуа, Семенова, камердинера покойного императора Павла Дюфура и дочерям умершего камердинера моего Сидорова.
Если бы, по несчастью, я позабыла кого-нибудь из служивших у меня, то поручаю Новосильцеву напомнить об них императору.
Прошу императора обратить Крихтону в пенсию то жалованье, которое он получает от меня и самого г. Крихтона благодарю еще раз за век его заботы и усердную службу, которой я не могу достаточно нахвалиться.
Убедительно прошу императора не лишать дочь бывшего акушера моего Моренгейма той пенсии, которую она получает от меня.
Точно также убедительно прошу императора не прекращать пенсии, выдаваемых мною четырем бывшим помощницам гувернанток моих дочерей.
Прошу императора разрешить мне подарить три тысячи рублей моей бывшей горничной Воеводской, в замужестве Кузьминской, и две тысячи Бакаевой, рожденной Рытовой, а равно и Тышкевичевой, рожденной Рытовой.
Особенно прошу детей моих не лишать своего покровительства семейство Дюваль, как людей в полном смысле прекрасных.
XI.
Список всех моих бумаг находится у г. Вилламова и я желаю, чтобы в точности было исполнено то, что надписано на каждом пакете, именно: подлежит ли он отсылке или сожжению. Я желаю, чтобы пепел от писем моих родителей был положен со мною в гроб.
Для меня нет ничего драгоценнее в мире, как письма моего дорогого и возлюбленного покойного императора Павла и дорогого и возлюбленного сына моего Александра. Надписи, сделанные на каждом пакете, указывают, как с ними поступить.
Письма покойного сына моего Александра, запечатанные мною собственноручно и которые я предполагала возвратить ему в собственные руки, прошу теперь сына моего Михаила сжечь, не распечатывая их: точно также прошу сжечь и запечатанные письма покойного императора Павла.
Письма покойной императрицы Екатерины должны храниться в моей библиотеке в Павловске, исключая нескольких писем 1776 г., которые я дарю Московским архивам.
Все мои шкатулки с письмами и другими пакетами должны быть открыты моими сыном Михаилом, не иначе как в присутствии князя Волконского, князя Александра Голицына и г. Вилламова, который вручит ему ключи от них; с его помощью они должны исполнить в точности все то, что указано надписями, сделанными на пакетах.
ХLI.
Прошу любезного сына моего, императора Николая, дать всем моим детям копии с моего завещания, а прочим лицам, упомянутым в нем, копии со статей, относящихся до них; но во всяком случае я предоставляю себе до последнего дня моей жизни права изменить различные статьи этого завещания, прибавить к нему или вычеркнуть все то, что я найду нужными по моему усмотрению.
XLII.
Прошу детей моих раздавать по моему примеру милостыни, в которых им представят отчет гг. Вилламов и Новосельцев ежегодно 11-го марта, 29-го июня и 20-го сентября, а равно 30-го августа, 19-го ноября и 12-го декабря.
Прошу их всегда сливать молитву обо мне с воспоминанием об их почтенном отце и о прекрасном их брате. Прошу всех, кому я сделала что-нибудь доброго, поминать в своих молитвах моего супруга и благодетеля, императора Павла, как человека, щедрости которого я обязана тем, что имела возможность помогать нуждающимся.
XLIII.
Оканчивая настоящее завещание, скажу несколько слов о моем погребении. Прошу любезного сына моего, императора Николая, совершить его с наименьшими издержками и предать тело мое земле как можно проще.
Надеюсь, что на мне оставят крест, который я всегда носила, и медальон с волосами покойного мужа моего, моего Александра и других детей, которых я имела несчастье лишиться, моих родителей, моих сестер и брата моего Карла.
Я очень желала бы быть погребенной между дорогим и возлюбленным мной покойным императором и любимым из моих сыновей и даже, если возможно, желала бы, чтобы наши гроба находились в одном склепе.
Я бы желала, чтобы траур по мне был по возможности менее обременителен, так как всякий лишний расход был бы мне неприятен; деньги же, ассигнуемые на подобный случай, прошу сына моего употребить для благотворительности.
Я желаю, чтобы память обо мне не изгладилась из сердца моих детей, доказательством чего будет служить их постоянная дружба и примерное уважение и покорность воле брата их, императора Николая.
Я желала бы также высказать здесь любезному моему сыну Константину, как я была довольна, могу даже сказать, тронута его прекрасным и благородным поведением, и также желала бы высказать прочим моим детям, как искренно я их всех люблю.
Прошу всех моих дорогих детей перенести потерю их матери с той христианской покорностью, какой требует от нас религия. Советую всем детям моим утешаться, вспоминая наши беседы с дорогим нашим Александром, когда мы нередко говорили, что смерть есть не более как переход из временной жизни к вечной жизни и вечному блаженству, которого я надеюсь достигнуть лишь по милосердию Господа и по заслугам и страданиям Господа нашего Иисуса Христа.
С верой и надеждой лобызаю я святой крест Его и надеюсь, что настанет день, когда мы снова навеки соединимся; тогда, пав ниц перед престолом Всевышнего, я скажу ему: вот дети, утешавшие меня в жизни своими заботами, своей любовью и доверием, и особенно буду молить его за дорогого Александра, который стоя на высшей ступени славы и величия, всегда был для меня лучшим, преданнейшим сыном и постоянно заботился о том, как бы усладить мне жизнь.
Следуйте его примеру, дорогие и добрые дети мои, все находящиеся здесь и в отсутствии. С искренней благодарностью высказываю вам, любезный Николай, и вам, любезная Александра, мое удовольствие по поводу того, что достигнув высшей степени власти, вы остались ко мне также внимательны, также ласковы и своими постоянными заботами проливаете в мою душу, по мере своих сил, свою долю утешения, и делаете жизнь мою приятной и спокойной.
Да ниспошлёт Господь свое благословение на вас, на дорогих детей ваших и на государство, с которым меня связывают самые искренние материнские чувства.
Дай Бог, чтобы народ наш был постоянно счастлив, чтобы в нем сохранились старинные принципы любви и преданности и чтобы он постоянно шел по пути к тому нравственному совершенству, которое, привязывая его к Богу, церкви и к монарху, делает его столь дорогим для нас и столь почтенным и достойным в глазах всего света.
Дай Бог, чтобы я жила в его воспоминаниях. Моей последней мыслью будут мой сын, мой государь, все мои добрые дети и наш дорогой народ; об них будет моя последняя молитва и им я пошлю мое последнее благословение.
Сердце мое преисполнено любви, привязанности и благодарности, но если, по человеческой слабости, я причинила кому бы то ни было огорчение, то я прошу у тех людей, как у самого Господа, прощения и уверяю их, что была преисполнена лишь самыми искренними чувствами.
Предаю душу мою Господу и прошу моих добрых детей, всех лиц, благоволивших ко мне и всех верноподданных сына моего, поминать меня в своих молитвах.
Мария.
В Гатчине, 1-го ноября 1826 г.
С согласия любезного сына моего, императора Николая, назначаю моими душеприказчиками: моего любезного сына Михаила, князя Волконского, князя Александра Голицына, гг. Вилламова и Новосильцева.
Мария.
В С.-Петербурге, 27-го ноября 1827 г.
Я желаю еще раз поблагодарить вас, любезные Николай и Александра, за вашу любовь и за ваши заботы обо мне. Уже год прошел с тех пор как мною написано настоящее завещание и в этот год, каждый день я вновь благословляла вас.
Да вознаградит вас Господь и даст он, чтобы дети ваши были для вас такой же отрадой и таким же утешением, как вы были для меня.
Боже мой, яви Свое милосердие на моих возлюбленных детях, будь их заступником, ниспошли на них благодать святого Твоего духа.
Благослови начинания возлюбленного императора нашего и помоги ему довести наше отечество до того благосостояния в каком он желал бы видеть его.
Устрани всякое зло от его августейшей особы, продли его царствование, даруй ему благополучие, чтобы царствование его было эпохой благоденствия нашей России.
Любезные дети, помолитесь за свою мать, которая молит Господа нашего Иисуса Христа о заступничестве и лобызает святой крест Его с верою, любовью и надеждою.
М а р i я.
27-го ноября 1827 г.