Жили–были.

Жили–были господа. Жили сладко, не тужили.

Правда, грызлись иногда, когда ложки малы были.

Их холопы били в лоб, в лоб тому, кто зарывался,

Чтобы в раз другой не мог брать того, с чем не вязался.

Да, мораль у них была совершенно нам не нова.

Удивить кого-то снова она точно б не смогла.

Но не той они моралью нас с рожденья укрывали.

Позабудем мы едва ли те заветы Ильича:

Не снимать бревна с плеча, есть немного, хохоча.

Ну, а если помирать, то, конечно же, за дело.

От него земля кипела, когда тело разгулялось,

То, что двигало его. Только жаль, что не успело

Дальше прошагать по жизни тело,

От которого в восторге был единый тот народ.

Посмотрело бы то тело, как преемники по делу,

Что сложили с миллионов зря отрубленных голов,

Очень быстро растащили, то, что раньше создавалось

Тем народом, что в немилость к всемогущему попал.

И, быть может, стало б ясно тому телу, что напрасно

Проливались миллионы, миллионы красных рек.

Потому что, как ненастье невозможно сделать ясным,

Так нельзя, чтоб из гориллы появился человек.

Ну, а наши господа очень рады, что тогда,

Когда столп начал валиться они быстренько нашлись.

Баре, баре, господа! Как вы быстро позабыли,

Те идеи, что когда-то вам «дороже жизни были»

Их стыдливо, как резинку за ненужностью отбросив,

Вы пошли гулять по жизни, дальше всё вокруг понося.

И тогда, гуляя вместе с тем, кто в мире всех чернее,

Вы смеялись, продавая всех, кто раньше с вами был.

Да и что же не смеяться? Вас мораль, ведь, охраняет.

Та, что лучше всех вас знает, чем закончите свой путь.

Тот конец есть продолженье той морали, что избрали.

И получите едва ли отпущений в свете том.

Так что лучше позаботьтесь о душе пока не поздно,

Потому что невозможна

Грязь в том мире неземном.