Сашка изо всех сил бежал по длинному сумрачному коридору. Коридор казался бесконечным, многочисленные двери были закрыты, сил у Сашки почти не осталось. Осталась злость и страстная жажда жизни. Жизни, которой было так немного у юного беглеца. Беглеца ловила толпа палачей в развевающихся белых одеждах. Одежды-то были белоснежными, а души этих людей, несомненно, были черными, как мех крота.
Крота Сашка никогда не видел, но у его бабушки когда-то имелась кротовая шуба. Шуба была пошита из маленьких шкурок, о которых почему-то именно сейчас вспомнил мальчик. Мальчик оглянулся, тени преследователей вытянулись вдоль стен и пола, Сашка закричал. Закричал, но получился только тонкий писк: «Спасите!»
--Спасите?— никто не поможет, это уже не первый побег. Побег каждый раз завершался победой преследователей. Преследователей Сашка ненавидел. Ненавидел он и этот злосчастный коридор, конец которого приближался неминуемо. Неминуемо поймают.
Поймали... врачи бережно подхватили мальчика на руки, отнесли в палату и сделали спасительный укол: спи, больной!
P.S. Любой, даже начинающий, редактор поругал бы этот текст за повторы. Но мне показалось прикольным каждое предложение начинать со слова, которым окончилось предыдущее. Конечно, это вам не «Шаганэ», но что-то в этом есть! ( или нет?)
