– В школе меня учил Петр Антонович Пестов. И он мне подарил пособие для педагогов «Аллегро в классическом танце. Раздел заносок», которую он сам и написал...
– А что это такое: «Раздел заносок».
– «Заноски» – это когда мужчина в балете ногами делает определенные движения.
– Это такой термин?
– Да. И я многим ему обязан в жизни, и стойким характером в том числе.
– Вы же сейчас тоже педагог? Чему самому главному вы как педагог научились у Пестова как у педагога?
– Формировать характер.
– Ученика? А как?
– Вообще, когда я учился в школе, он со мной обращался очень жестоко, и ни разу в школе я не вышел на сцену, не поплакав в кулисе.
– А что такое? Он вас бил?
– Ну, всякое. Психологически в основном.
– Говорил, что вы бездарный?
– Ну, это самое легкое, что мне говорили вообще по жизни, но дело не в этом.
Когда я уже был в театре, прошло года два, я пришел к нему и сказал: «Петр Антонович, спасибо! Я понял, зачем вы все время меня доводили до слез и в состоянии стресса выпускали на сцену».
Когда мне стали в театре делать гадости, мне было все равно. Могут выключить и включить свет, а я буду все еще танцевать. Могут в меня кидать вещами какими-то, а меня это не собьет.
В театре еще новичков все время специально подкупленные люди захлопывать начинают, – начинают бить ауфтакт. Дирижер дает такт, а «специальный» сидит человек, который как будто тебе хлопает.
И доказать, что он делает гадость, невозможно – у него просто «нет слуха», а он целенаправленно тебе поперек такта бьет в ладоши. А ты начинаешь делать что-нибудь сложное техническое, где нужен ритм движения, а он тебе ритм этот сбивает все время.
И Пестов это нам делал. Он подготовил к тому, что меня сбить было невозможно. Я в этот момент начинал только еще больше улыбаться.
– И вы так теперь готовите ваших учеников?
– Я не то что готовлю, я формирую характер, чтобы, когда человек шел на сцену, он был настолько сконцентрирован, чтобы ничего не могло ему помешать.
– То есть тоже наезжаете – я не знаю, как сказать, – ругаете их?
– Ну, как бы держу достаточно жестко. Вообще, балет – это военная муштра, это не так «ой, Андрюшенька, знаешь, вытяни ножку». Нет, так нельзя. Для того чтобы ребенок понял, что ногу надо вытянуть, надо серьезно с ним поговорить.
– Какой кошмар! И все это делается ради того, чтобы потом на сцене появилась красота.
– Вообще, мне кажется, легкость и красота рождается только в муках. Конечно. Но вы не думайте, что это такая ужасная профессия. Это все классно!
– То, что вы рассказываете...
– Это классно! Не верьте. Вы все время пытаетесь из этого сделать «ой!». Да не «ой!», да подумаешь.
– Подумаешь, иголки воткнули, подумаешь, с ритма сбивают специально.
– Перепрыгнул и пошел дальше. Наоборот! Главное же быть победителем. Ну, я просто я хочу вернуться к Пестову. Он очень редко говорил мне какие-то хорошие слова. Вообще редко. И он мне прислал открытку с игрушкой – это был мой первый спектакль «Щелкунчик», как премьера. Это был старый Новый год и игрушка – Дед мороз с колокольчиком. И там лежала эта открытка с очень теплыми и очень значимыми для меня словами.
«Поздравляю с первой премьерой в качестве премьера! Главный экзамен на право ведущего танцовщика успешно выдержан на самой престижной сцене мира. Большая работа в Большом на большой сцене! И Дед мороз, прозвонит всем об успехе. Теперь расширить, принять тяжелый крест ведущей фигуры в деле».
Я очень дорожу этой вещью.
– Очень интересные у вас складываются отношения в балете. Сначала так: жестко-жестко-жестко, потом видит результат и такие теплые пишет слова.