Перенять мудрость, так необходимую нам в жизни, можно не только из книг, обучающих курсов или у прославленных гуру. Перенять мудрость можно, внимательно посмотрев вокруг и обратив нимание на поведение... например, отдельно взятого дерева.
В этом городе живет одно странное дерево…
Живет в самом центре, в маленьком скверике недалеко от Исети. Раз в году в конце лета я беру у него уроки отпускания. Это дикая груша.
Я прихожу, сажусь рядом на бордюр и смотрю. Смотрю как с приглушенным влажным «шлеп!» приземляются на землю одна за одной десятки, сотни созревших груш. Смотрю как каждый раз при этом на доли секунды болезненно сжимается, расстроенно вздрагивает, а потом делает «щелк» … и вспрыгивает в сторону неба облегченная очередная веточка большого дерева. Она слегка вибрирует в воздухе еще какое-то время…
Может оплакивает взрощенный на ней, так долго оберегаемый от ветра и дождя, напитываемый самым лучшими соками плод? Тот, которому всегда, не заботясь о своей коре, стремилась выбрать и подарить самое лучшее место под солнцем. Тот, который только что перестал быть частью грушевого дерева, став чем-то иным. Только что оторвался, оставив открытой ранку. Только что навсегда потерян.
А может, она в этот момент испытывает так давно ожидаемый выдох? Ведь исполнилась заветная мечта об облегчении от тянувшей многие дни и ночи к земле ноши. Ведь пришла пьянящая свобода от возвращения к своей собственной форме. Может даже взвизгивает от радости? Довольно хихикает от внезапной невесомости полета и связанной с ней щекотки? Наконец-то можно расправить спинку и расслабить листочки. Больше никакого ожидания и никаких забот.
А может, она совершенно спокойна, потому что знает, что ранка скоро затянется. Что пройден сложный путь. Что сделано все наилучшим образом. Что вскормлен прекрасный плод. Которому пришло время быть отпущенным. Знает, что ему пора отправляться на поиски возможности стать новым деревом. А ей пришло время взмыть вверх и напитываться уже только для себя самой новой свободой и солнцем... Что, хоть они навсегда останутся ценной частью жизни друг друга, но медлить с завершением было бы губительным для них обоих. Ведь плод бы тогда загнил, а она бы – надломилась и уже никогда вновь не зацвела. И что со всем, что выдалось пережить, она теперь пойдет дальше.
А может ей просто нравится, как я прихожу, любуюсь и размышляю. Как запахом сидра наполняется воздух над ковром из пьяных груш. Нравится пугать проходящих мимо людей выстрелами из своих пальцев-рогаток. И дразнить мою собаку, бегающую из стороны в сторону и хватающую кислые плоды зубами.
Как бы там ни было это повторяется каждый год. С приглушенным влажным «шлеп» приземляются на землю одна за одной созревшие груши. Каждый раз при этом на доли секунды болезненно сжимается, расстроенно вздрагивает, а потом делает «щелк» … и вспрыгивает в сторону неба облегченная очередная веточка большого дерева. Она слегка вибрирует в воздухе еще какое-то время…
Ева.