Возобновила записи о борьбе своей мамы с онкологией, а именно с раком желудка и метастазами, стремительно распространившимися по ее организму.
Предыдущая запись здесь:
После смерти бабушки я не разговаривала с мамой почти две недели. Драгоценное время, которое мы могли потратить на общение, какие-то приятные сердцу мелочи - все то, что потом так хочется сохранить в своей памяти и что может согреть в непростое время. Однако же, этого не случилось. Безусловно, виновата и я, что раньше времени сдалась, включила свои детские обиды и отдалилась, но также, наверное, виновата и мама, которая развернула свою гордость против собственного ребенка. Я звонила ей, но она не брала трубку и сама не перезванивала. Ее "союзником" остался папа, который был посредником между нами и сообщал мне о мамином самочувствии.
Удивительные отношения сложились у моих родителей. Сколько я себя помню - они ссорились всегда. В доме постоянно выясняли отношения, билась посуда, случались погромы, слезы, рыдания, а нередко и рукоприкладство. Не самая здоровая атмосфера для ребенка, но я училась абстрагироваться от всего этого. К тому же, у меня была бабушка. А значит как минимум каникулы я могла проводить вдали от всего этого бесконечного хаоса. У папы были свои женщины, у мамы - свои мужчины, некоторых из которых я знала лично. Для меня, как для девочки, верящей в принцев и вечную любовь, такая обстановка ранила в самое сердце. Я отказывалась верить в циничность этого мира, а потому еще сильнее закрывалась в собственном маленьком мирке, моими верными друзьями-спасителями стали книги и учеба, а об отношениях с мальчиками я старалась не думать вообще. От поклонников я увиливала под разными предлогами, а иногда и вовсе без каких-либо объяснений. Мне было страшно, а еще - жутко неудобно показывать правду о своих родителях. Внешне они, кстати, играли блестящую, практически идеальную, семью, и подобное не укладывалось у меня в голове. Зачем это все? Если вы друг друга не любите, так расходитесь. А если любите - то почему не можете жить мирно? Я потеряла счет их расставаниям и новым попыткам: то они друг друга проклинали, то вдруг уезжали в путешествие. В конечном итоге, мне начало казаться, что именно такая жизнь - и есть норма для них, и все их более чем устраивает. Потому что ни один человек не может существовать в этом аду не иначе как добровольно.
Когда мама заболела - первое, что сделал папа: начал много и сильно пить, в прямом смысле слова потерял мамину любимую собаку, пока она лежала в больнице, и натворил много чего еще, о чем не поднимается написать рука. Мама после больницы некоторое время жила у меня, потому что не хотела возвращаться домой, а я в это время пыталась решить вопрос с отцом. Сколько мне стоило это нервов и усилий - не сосчитать, однако же через какое-то время мама и папа были уже вместе, ну а я...осталась где-то за бортом их взаимоотношений.
И вот теперь, когда отношения между мной и мамой существенно накалились, она снова сделала папу своим главным и единственным другом. Тогда у нее виноваты были, в общем-то, все, не только на меня одну летели шишки. Мамина старшая родная сестра попала в немилость все по той же "статье" - за черствость, излишнюю холодность и недостаточное участие в жизни мамы. Хотя вот уже в какой раз об этом напишу: если ты всю жизнь демонстрируешь окружающим свою независимость и всех от себя отгораживаешь, то рано или поздно люди примут это за норму и перестанут биться в глухие ворота, а когда ты их наконец-то откроешь - к ним уже не подойдут. Мамина сестра, конечно же, переживала, но в это же самое время у нее родилась внучка, а еще ранее - умер муж от рака легких и ей тоже морально было непросто. Но болеющие люди становятся эгоистами и хотят, чтобы весь мир крутился исключительно вокруг их персоны. Это не обвинение (за которое меня наверняка жестко осудят в комментариях), это лишь принятие данного факта и готовность с ним мириться, но всему же есть какие-то разумные пределы.
Лед тронулся 23 февраля, когда в честь праздника я заказала к папе курьера с большим съедобным "букетом" из вареных раков. Мне показалось это очень забавным сюрпризом, а потому решила удивить его таким вкусным подарком. Вечером папа позвонил, поблагодарил за букет и со смехом стал рассказывать, как на этих вареных раков набросилась мама. Она жадно поедала их, и в тот момент казалась совершенно здоровым обычным человеком со своими маленькими гастрономическими слабостями. :) На следующий день я попробовала еще раз позвонить маме, и о чудо! - она взяла трубку, и мы с ней очень мило пообщались. Вот так морские жители подняли маме настроение. Следом за 23-м февраля шел мой день рождения и уже на опыте, вооружившись пакетами с разными морепродуктами из местного ресторанчика, я приехала к маме в гости. Это были теплые семейные посиделки, присутствовал мой муж, дочь, приехал пораньше с работы и папа, мама улыбалась, вела себя достаточно спокойно и с удовольствием кушала. Вы не представляете, какое это счастье - видеть, как человек с таким страшным диагнозом, без желудка, ест. А маме в то время есть было уже тяжело: от химии был сожжен весь пищевод, она глотала едва ли не пачками разные гели и обезболивающие, лишь бы только успеть немного перекусить без боли. Поэтому видеть, как мама сидела рядом и вот так просто кушала - было действительно чем-то очень радостным.
А еще она рассказала, что готовится к операции.
Мама, кажется, смирилась с метастазами в костях и легких, но никак не могла смириться с растущей опухолью и скапливающейся из-за этого жидкостью в области таза и женских органов. На ее идеально плоском животе проступала предательская округлая выпуклость. Учитывая, как мама всю жизнь фанатично боролась за свою фигуру и стройность, она до скрежета зубов ненавидела эту выпуклость, постоянно показывала ее и вздыхала, что не может носить свои любимые брюки. И я уверена, что именно из-за этого она решилась на операцию. В клинике "Медси", в которой она проходила химиотерапию, на платных условиях согласились провести операцию и постараться опухоль убрать.
И вот дальше началось что-то невообразимо странное.
От предвкушения предстоящего оперативного вмешательства мамино настроение росло в геометрической прогрессии. Она строила планы, была болтлива, часто звала в гости и даже делала попытки поговорить по душам. Маме запретили делать перед операцией химиотерапию, дабы лишний раз не нагружать организм, но мама решила поступить иначе. Она все-таки съездила на процедуры, а еще: каким-то невероятным образом смогла забрать препараты для еще одного курса химии домой. Надо не забывать, что мама 30 лет отработала в медицине и поставить самой себе капельницу в домашних условиях - для нее совершенно не являлось проблемой. И накануне операции она сделала себе еще один курс, прямо дома, не соблюдая ни выдержанный срок между "химиями", ни рекомендации врачей перед операцией. "Зачем ты это сделала?!" - "Не надо давать метастазам лишний шанс распространиться еще дальше. Ничего страшного не случится".
Об этом я узнала уже тогда, когда мама легла в больницу и готовилась к операции. Я прекрасно помню тот разговор между нами: я шла вечером по заснеженной улице, была середина марта, но еще очень холодно и морозно. Мои пальцы в ледяной хватке держали телефон, но холода я не чувствовала совсем - я отчаянно пыталась переварить услышанное. Между делом, мама начала со смехом рассказывать о том, как обманула врачей и теперь довольная лежит в палате и читает книгу. У нее была температура 38, которая всегда поднималась после химиотерапии и держалась 2-3 дня, но врачам она отдала градусник с четкими показателями "36.6" и, естественно, о своих домашних манипуляциях не сказала ни слова.
Еще из детства я помню, когда сама лежала в больнице, - как моя соседка по палате готовилась к операции. И вот накануне у нее поднялась температура. Несильно - едва лишь преодолела отметку в 37 градусов. Но весь мед.персонал был в панике. Они бегали вокруг подружки, в конце концов даже умудрились разбить этот злополучный градусник, но я точно помню одно: повышение температуры перед операцией - фактор крайне нежелательный и являющийся противопоказанием для любого оперативного вмешательства. И потому я искренне не понимала, как мама, прекрасно разбираясь во всех медицинских нюансах, вдруг так наплевательски решила отнестись к своему организму. Неужели эта "выпуклость" совершенно затмила разум?
Я пыталась возражать. Но как-то вяло. Не знаю почему. Меня охватило какое-то странное оцепенение, а внутренний голос нашептывал: "оставь, так надо". И я смирилась. Позже я пыталась разобраться в этой ситуации: а могла ли я возражать жестче? Устроить переполох, попробовать силой забрать маму из больницы? Если не отменить, то хотя бы отложить операцию? Могло ли это что-то изменить? Это вопросы, на которые я уже никогда не получу ответа и которые останутся со мной навсегда.
Маме операцию все-таки сделали.
