Часть 3
Следом за животным послышался голос хозяйки. Низкий бархатный тон заставил выйти из машины. Вдоль бесконечной белокаменной стены бывшего Отделения Почты чрезвычайно медленно, опираясь на палку, шла пожилая женщина. Но даже если бы ее вынесли на носилках, я не смог бы назвать ее старухой. Следы былой красоты никуда не делись, и она это, без сомнения, знала.
Окинув пронзительным взглядом васильковых глаз незнакомца, женщина слегка улыбнулась.
– Давненько ко мне не заходили мужчины. Тихо, песик, тихо.
«Песик» небрежно засеменил по тротуарной плитке, которой был выложен весь двор, обратно, откуда выскочил. Но, если вы думаете, что я также легко смог «засеменить» за ним следом, то вы ошибаетесь.
Разговор состоялся возле калитки. Вдова оказалась на редкость жестким человеком, несмотря на возраст, моментально вникла в ситуацию, и категорически отказала во всем.
– Эти справки раздавала направо-налево моя дочь, – тут она назвала имя-отчество своего ближайшего родственника, чем несколько озадачила, – теперь Я веду дела покойного мужа. Ни о каком пожаре ничего не знаю, да его и не было, скорее всего. Вас я вижу в первый раз, справку дать не могу.
Вот так. Не может и баста, разговор окончен. Будучи под влиянием ее дивного голоса, я принялся уговаривать, но зря. Эта женщина была вытесана из камня, и, чем дольше продолжался наш разговор, тем резче звучал женский бас, в котором в конце появились хриплые истеричные нотки.
– Мне от вас особо ничего не надо, а то, что я прошу, это такая малость…
Мой собственный «фирменный» прием в разговоре, бесконечная беготня за пенсией выработала заискивающе-просительный тон, который иногда срабатывал.
Но не сегодня.
В конце концов, обойдусь, подумал я. Не дает, ну и не надо.
Мы распрощались, но ненадолго. Через 2 недели, как раз на Пасху, она мне позвонила.
– Борис, я тут подумала… Наверное, я была неправа, я дам вам эту справку. Был пожар или нет, какая разница… Заезжайте ко мне сегодня. Нет, нет, лучше сегодня, давайте с этим покончим. Только захватите с собой трудовую книжку, я ее посмотрю.
Она в очередной раз меня поразила. Мало того, что живет одна под присмотром собаки, но самое главное – ведет себя так, будто вокруг ничего не изменилось, а ей лет тридцать, от силы.
Я в ее возрасте смогу, разве что, найти дорогу в туалет. И то, только потому, что моя жена этого очень хочет.
Поехал, как только смог. Вдова провела меня вглубь двора. За домом сохранилась советская беседка, у меня дернулось что-то в груди, будто невзначай попал в детство.
Посреди стола в беседке лежал огромный букет с траурной лентой наперевес – Любимому мужу от супруги.
Лаконично, в стиле хозяйки дома.
Мы уселись друг против друга, тонкие накрашенные губы вдовы напряглись, женщина принялась изучать мою трудовую книжку. Я расслабился, а зря.
– Боря!! Ну как же так! Справку я вам не дам, извините! Хоть всю меня исковыряйте вашими хитрыми глазками, но вы у нас не работали!
Да. Ошибочка вышла, господа. Малое предприятие, да не то. У меня под номером один, а у вдовы – под номером 2.
Полгода псу под хвост. Я вернулся туда, откуда начал.
Приехав домой, попытался собрать мечущиеся в панике мысли в единое целое. Не раз и не два я пытался выудить из памяти хоть что-то, хоть какую-нибудь деталь, зацепочку из прошлого, чтобы ухватиться за нее и вытащить себя из болота неопределенности, как барон Мюнхгаузен.
Но кроме судьбоносного собрания, когда нас всех скопом загнали в крошечный актовый зал администрации цеха серной кислоты, чтобы заставить проголосовать за перевод в малое предприятие, ничего больше не вспоминалось.
И вдруг… Как же я мог забыть, ну да!
Кто был самым заинтересованным лицом, кто больше всех суетился и бегал от одного к другому, уговаривал, и заливал в уши сладкий елей огромной ложкой? Приговаривая, что все проблемы наши будут решены, а мы, идиоты, еще отблагодарим его потом.
Это был мой непосредственный начальник Александр Николаевич, мастер КИПиА. Свой в доску, простой как три рубля, которого я долгое время считал своим другом. Пока он скоропостижно не уволился.
Спустя неделю я узнал его номер телефона, и позвонил. Трубку Саша поднял так, будто ждал моего звонка все эти 30 лет. Не моргая.
– Боря, привет! Что хотел?!
Я нарисовал ему плачевную картину обиженного недопенсионера, пожаловался, что не могу соединить концы с концами. Что время идет, а тайна нашего малого предприятия так и осталась тайной. Кто стоял за переводом, кто этот серый кардинал, после которого даже отпечатков пальцев не осталось? Он испарился, превратился в дым, кто он, наконец?!
И Александр Николаевич коротко бросил в трубку:
– Это я.
Часть 5