Когда моему папе было 12, его отец погиб в ДТП. Случилось это 23 февраля.
В тот день папа с утра поехал кататься в лес на лыжах, он готовился к школьным соревнованиям. Семья была большая, к обеду ждали гостей. Все дальние и близкие родственники всегда отмечали все праздники в небольшом, но очень гостеприимном доме моих прадеда и прабабушки.
Папа возвращался из леса счастливый... Он не понимал, почему соседки, которых он встретил по дороге, увидев его, начали плакать. А потом в одну секунду его детский мир рухнул, раз и навсегда засыпав часть его души обломками этой страшной трагедии.
Я так и вижу залитую февральским солнцем деревенскую улицу и мчащегося на лыжах мальчика, еще счастливого в своём незнании, еще не хлебнувшего горечи безвовратности.
Много чего случилось потом. Даже самый ближний круг оказался неласков к сиротам и вдове, оставшимся без защитника в день Защитника. Так что по-своему им пришлось выстаивать, доказывать свое право на существование тяжелым трудом, опираясь только друг на друга. А когда становилось совсем тяжело, они шли на могилку. И только это придавало им сил. Память о том, что когда-то у них была опора.
У нас не принято было вспоминать деда, так что мы толком даже не знаем, что именно случилось в тот страшный день. Вместо его присутствия и памяти о нем - зияющая черная дыра боли, горя и молчания. Да еще старая фотография, желтевшая за сервизом в буфете.
Изредка только прорываются какие-то лоскутки воспоминаний. Дед всегда приносил гостинцы папе и его маленькому брату Сереже. Он вынимал из кармана горстку конфет и говорил, что встретил по дороге трёх зайчиков, и они, мол, просили передать мальчишкам гостинец. И добавлял всегда: "А зайчики эти были: два белых, а один — как снег..."