Возвращаться беглецы начали где-то через месяц. Участковый Горчаков как раз проводил обход и свернул в переулок, когда наткнулся на перепачканную дворняжку с седыми отметинами на холке и за ушами. Собака поднялась с земли и приветливо замахала подмокшим хвостом, словно специально дожидалась именно его, и жалобно заскулила. Машинально потрепав её по спине, Горчаков сел на сырую скамейку и устало прикрыл веки.
Рассказ "Весенняя жатва" (6)... (назад к 5)
С женой они почти перестали разговаривать — Ритка замкнулась, ушла в себя и скупо выдавливала только самые необходимые слова. Она похудела и превратилась в собственную тень, но исправно ходила на работу и поддерживала быт, избегая любого лишнего упоминания их исчезнувшей дочери.
Скулившая собака ластилась к Горчакову и вдруг что-то переменилось внутри, словно стало не так одиноко, не так безнадёжно. Мокрый нос уткнулся в колено и Горчаков тихо проговорил, обращаясь скорее к себе:
— Всё наладится, слышишь?
Слипшаяся шерсть встала дыбом и собака подскочила, поставив тяжёлые лапы на плечи Горчакова и пригвождая того к ледяным доскам скамьи. Дворняга страшно зарычала и невероятным прыжком перемахнула через голову — человеческое зрение ухватило только росчерк мелькнувшей тени.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Она была на дереве — маленькая женщина со спутанными длинными волосами, превратившимися в огромный колтун, зависла на ветке метрах в пяти от асфальта и не сводила глаз с собаки, грозно рычащей внизу. Щеки и лоб чумазой беглянки были покрыты коростой, отросшие ногти превратились в когти, а недвусмысленный оскал предупреждал об опасности и чужеродности самой природы этого нового существа.
Андрей Горчаков плавно приподнялся, откашлялся и позвал её:
— Вы можете спуститься сам? Собака не тронет, не бойтесь, с этим мы разберёмся. Как вас зовут?
Женщина дёрнула шеей, как голубь, торопливо выискивающий рассыпанные хлебные крошки, и двумя круглыми зрачками уставилась на участкового, так и не убрав клыки. Встретившись с ней взглядом, Горчаков уже не сомневался — плохи наши дела. Собака медленно отступила и снова ткнулась носом в его бедро, демонстрируя готовность защищать, если потребуется.
— Сейчас я позвоню спасателям, а вы постарайтесь пока не свалиться с дерева, хорошо? Всё-таки высоковато, — Горчаков вдруг понял, что нипочём бы не забрался так высоко — там просто не было подходящих веток.
Из углового дома вышел седой гражданин в дурацкой шляпе и картинно замер, остановив свой взор на верхушке дерева. Горчаков припомнил — это инженер Трубников, месяц назад потерявший взрослую дочь и до сих пор ежедневно звонивший в участок, чтобы узнать, если ли новости. Новостей не было.
— Боже, Ниночка, что ты там делаешь? — Трубников поперхнулся. — Сейчас же спускайся сюда.
Ниночка очень громко зарычала и переместилась подальше от ствола, раскачивая ветвь.
— Ниночка, что с тобой? Иди ко мне, доченька. Я так рад, что ты вернулась, — Трубников встал прямо под ней, задрал голову и увещевал вполголоса, словно не замечая, как та беспокойно ёрзает, цепляясь за дерево замотанными в лохмотья руками и всё больше увеличивая риск сорваться.
Собака уже не рычала и тесно прижималась горячим мохнатым боком к ноге Горчакова, и даже сквозь ткань он отметил, что животное напряжено, как предельно сжатая пружина.
Ниночка наклонилась, чуть ли не касаясь подбородком живота, и одни махом спикировала на землю, ловко встав на четвереньки. Трубников моргнул, выронил тяжёлый портфель и вяло пробормотал:
— Ниночка… Нина. Я же твой папа. Я так ждал тебя. Ты меня узнаёшь?
Ниночка хрустнула суставами и принялась распрямляться, откидывая назад позвоночник и вытягивая ноги столь неестественным образом, что Трубников пересилил ужас и аккуратно придержал её под локоть, готовясь в случае чего отдёрнуть руку. Ниночка зашипела, но осталась на месте, а Горчаков с собакой стали свидетелями того, как осмелевший инженер повел вновь обретённую дочь к дому, по пути выговаривая про грязь под ногтями и прочие бессмысленные мелочи.
— Видала? Вот жуть, — Горчаков заглянул в преданные глаза дворняги и цокнул языком. —Ну и что мне с тобой делать? — хвост закрутился с удвоенной силой. — Ладно, пошли, хотя Ритка взбесится, наверное.