"Фактура" показана довольно верно, как мне кажется. Время действия (конец 80-х – начало 90-х) лет на 5 раньше моего прихода в Церковь, но всё очень похоже. Кое-что из описанного бывало и в собственной жизни, и жизни друзей или знакомых. О многом другом – слышал и читал. При всём при том, конечно же, фактура дана "сгущено", и характеры главных героев представляют собой почти крайние случаи, и тем более маловероятно их сочетание. Хотя и так тоже бывает, наверное.
Аня. Очень одинока. Нет близких отношений с родителями; в её мыслях они где-то на периферии. Не складывается личная жизнь. Дружба со сверстниками тоже не становится поддержкой, опорой для роста. Как промежуточный итог – потеря смысла жизни, причём с суицидальными мыслями:
"Жизнь ее на фиг никому не была нужна. Пора было кончать этот затянувшийся праздник. И все внимательней она глядела в истоптанную, усыпанную окурками землю под балконом, все неотступней ее тянуло вниз. Седьмой этаж, без шансов".
Обретение Аней веры в Бога и приход в Церковь большинства из этих проблем по сути дела не решает. Просто из одной нездоровой среды она попадает в другую – в среду чуть более старших её неофитов с болезненными идеями. Более того, если в "мирской" жизни есть какие-то стабилизирующие моменты (учеба, карьера), то неофитская среда это разрушает (опыт Петры).
Иеромонах Антоний, духовный отец Ани. Преждевременно (или вообще зря) стал и монахом, и священником. Один мой знакомый как-то сказал, что нельзя избирать такие пути, не решив для себя проблему "manhood" ("мужественности"), т.е. став мужчиной-взрослой-личностью, внутренне укрепившись в этом состоянии (по внешней форме это может быть и целибат, и женатое священство). Более того, отец Антоний находится в периоде профессионального выгорания, как по объективным, так и по субъективным причинам (уже одна из них – служба монаха в городском храме – довольно трудный путь).
В результате получилось так, что Аня в Церкви попыталась решить свои внутренние проблемы... и мало-помалу их усугубила:
"Реальная жизнь ее давно сжалась до единственной точки, точки их встреч и разговоров... ее привязанность к батюшке незаметно дошла до болезненности, ей не хватало его детски, с захлебываньем, он был мамой и папой ее, и единственным другом... Жизнь ее только потому и имела хоть какой-то смысл, что могла быть рассказана ему. Она и сама не заметила, когда обретенная... бесконечная перспектива замкнулась и схлопнулась на общении с ним, единственным на земле родным ей человеком".
В результате, на волне разочарования в отце Антонии, вернулось прежнее:
"Даже эта горячая волна церковной жизни не решала проблемы главной. Смысла не было все равно. Господь был, а смысл? Не было... Острая жажда гибели ударяла в голову".
В целом книга оставила тяжёлое, в чём-то даже "чернушное" впечатление. Нет катарсиса, перехода героев на новый уровень. Но всегда ли такой переход бывает в жизни? Впрочем, нечто светлое есть ближе к концу:
"Она (Аня – В.К.) стала молиться: дождь, прекрасный, сильный, истреби, уничтожь меня побыстрее, о великий и самый мокрый на свете бог, не могу так больше, не могу дальше жить, сгнои, вомни мое тело в землю, убей меня поскорее, это все, о чем я прошу! Но дождь не услышал. Он вдруг начал слабеть и перестал..."
Бог не дал погибнуть ни Ане, ни отцу Антонию. На этом этапе жизни они не перешли на уровень выше, но переместились (ниже или просто как-то в сторону – трудно сказать) в более-менее стабильные, естественные для них условия. Да, отец Антоний оставил и монашество, и священство. Но женился на Петре и, кажется, они обрели в этом успокоение. (У Толстого в "Отце Сергии" в чём-то похожая история, кстати.)
Аня всё ещё одна, и душевно травмирована она сильно, и любовь к Антонию в ней ещё есть, кажется. Но внешне живет она уже спокойнее, удалённая расстоянием от травмирующей среды. И это тоже даёт надежду, что время излечит, что Аня станет взрослой, и на новом уровне своей "womanhood" сможет-таки начать жить "с чистого листа", жить полноценно...