Я почерпнул почти полвека назад у Якимовича и Аникста мысль, что каждый стиль имеет формулу идеи, какую стиль выражает. Для Высокого Возрождения в науке об искусстве есть даже консенсус относительно формулы. Это – гармония низкого и высокого. Якимович тогда предложил формулу для барокко – соединение несоединимого. Похоже на формулу Высокого Возрождения. А я, пардон за соседство, придумал себе формулу для импрессионизма – хвала абы какой жизни. И, смейтесь, она сплошь и рядом подтверждается.
Подтверждалась она и для картин Горбатова.
Что хвала тут – говорит светловидность, так сказать, живописи. А что здесь от абы какой жизни? – Думаю, зачуханность изображаемого места. Абы какой кусок грунтовой дороги, где встречные телеги не разминутся. Дикий бурьян на её обочинах. Совершенно неэстетичный дальний забор. Эскизное (наспех) изображение всего. Настолько небрежное изображение, что я не могу понять, что это за красное: цветы или плоды. Чувствуется сильный зной, что тоже не позитивное.
В свете того, к чему я веду, есть нечто загадочное для меня – коричневое пятно слева на дороге. Что это? – Не знаю. Неужели тень, занимающая весь левый угол?
Но в импрессионизме не бывает природных загадочностей.
Хвала тут – по-прежнему – светловидность. Абы какая жизнь – и этот ужасный, из плохо оструганных брёвен, мост, и этот хаос отражения в воде, равный хаосу и над водой, и какое-то разорение в небе.
Тут общее сияние – это хвала. А ерунда в чём? – В ужасном заборе слева. Или это глухая стена какого-то сарая?
Вот тут ерундовость уже не очевидна. Затрушенное место, конечно. Хаотично построились. Удивительно, что на такой неровной местности. Случайность всего.
Но цель моя вот.
Тоже абы какой вид. Тоже ну очень пересечённую местность выбрали люди для обживания. И тоже за спиной зрителя предполагается холм с домами и деревьями, от которых тень на переднем плане.
Так вот, рассматривая, от чего какая тень, я – признаюсь сразу – две свисающие ветки слева от ствола главного дерева за ветки не признал, а подумал, что это внизу среди домов стоящие деревья (как и левее что-то деревоподобное между домами). А, так подумав, я успел удивиться: почему они такие тёмные? Ведь, мол, нет того, что могло б бросить на них тень.
А вчерашнее общение со странностями в картинах Жуковского (см. тут) меня сделало к странностям очень чутким.
Но. Природная странность не может быть у импрессиониста! Жуковского я определил неким ницшеанцем слабой степени. Для ницшеанца странность обязательна – иномирие ж входит в формулу этого стиля. – Что за накладка?
Благо, до меня вскоре дошло, что это не деревья внизу, а ветки дерева на холме на среднем плане.
Другой вопрос, он в 1925 году уже 3 года жил в Италии. Как мыслим импрессионизм без пленэра?
22 февраля 2022 г.