Кот Тихон сидел под крылечком, уложив облезлый хвост на лапы. Небольшой участок за покосившимся деревянным забором весь зарос крапивой. Скрюченные, старые яблони, не ведавшие много лет обрезки, сейчас голыми, уродливыми ветвями смотрели в осеннее небо. Тревожно завывал холодный ветер. Резкий порыв, стук оконной рамы, Тихон сильнее постарался укрыть хвостом лапы. Лапы сильно мерзли, передняя, правая, еще и болела.
Дом был не его. Его дом остался где-то далеко, Тихон много дней скитался. К этому дому серо-полосатый прибился поздним летом.
В самом начале сентября на заборе висел листик объявления о продаже. Кто-то даже приехал раз. Тихон на правах хозяина прыгнул на крыльцо, распушил радостно хвост в надежде, что зайдут, авось покормят, но гость в калитку не зашел. Постоял снаружи, сел в машину и уехал…
Летом Тихон слышал разговоры о продаже дома.
«Да кто ж его купит?! – размышлял устало кот. – Не нужен никому старенький домишко. И я не нужен… Полно в округе молодых котов, вон, бегают и тех обходят стороной. Кто добрый, у того своих приживал полно».
Объявление слетело, а до этого оно долго мокло под дождем…
Под дом как-то ветром принесло картонную коробку. Вот в ней Тихон и сидел сейчас. Пытался хоть как-то согреться.
Согреться в смятой картонной коробке было еще той проблемой, но не сил, ни возможности уйти куда-то искать себе еще какое-то жилье, у Тихона не осталось. Он совершенно высох… и душой, и телом спал, исхудал и чувствовал, что жизнь кончается. «Останусь здесь, – решил сегодня. – Как и вчера, свернусь клубочком, авось переживу и эту ночь».
Уж очень голодно. Давно разъехались последние кормильцы! А Тихон стар, и зрение уже не то, да и зубы все истерлись. Холод – главный враг всех кошачьих пробирает до костей!
Голод, холод старость…
Три всадника кошачьего апокалипсиса стояли перед ним, он видел их не четко, только очертания уныло-серые, торжественно величественные в своей неотвратимости косые силуэты.
«Значит, вот как, – думал кот, – пришли… Значит уже скоро…»
Предвестники конца кошачьей, пусть и длинной, но такой в сущности несчастной жизни.
Были у него радости и маленькие победы тоже были. Сейчас же Тихону хотелось больше всего согреться, а еще хотелось колбасы, а еще хозяина хотелось. Такого… щедрого на ласку…
Это все мечты. Котики мечтают, как и люди…
Последний раз Тихон ел мышь три дня назад. Поймал, повезло ужасно. Дура мышь, совсем юная, любопытная и глупая. Пришла сама к нему, застывшему под первым снегом, окоченевшему в своей картонке, сунула нос, ну он не растерялся.
Очередной, особенный порывистый осенний шквал налетел на бок коробки, толкнул ее, но не свалил – Тихон удержал своим весом.
В прошлые сезоны, он еще скитался. Жил на разных дачах, осенью как наступали холода, уходил в поселок. Там, в теплом и сыром подвале пятиэтажки Тихон зимовал. Дрался с местными котами, каждый раз, успешно отвоевывая себе кусок нагретой водяной трубы. Так и жил, год, два, три… сколько, он не помнил.
Этой осенью он до поселка не дойдет.
Тихон вздохнул, вспоминая, почему в обратный путь к поселку, как все начали с дач разъезжаться, он не ушел. Все дело в лапе.
Такса – мелкая и злющая, все лето не оставляла пыток выудить его с этого заброшенного участка и под конец лета все-таки достала – убежала гулять, и вот, наконец, прорыла лаз под забором и еще в утренних сумерках напала на него. Сразу сцапала за лапу. Он вырвался и убежал.
С конца лета Тихон хромал. До поселка не дойти теперь. Здесь будет помирать. В этой коробке на заброшенном участке под осенним ветром и дождем, забытый всеми.
Новый шквал холодного ветра ударил в бок коробки.
Скоро снег пойдет, а у людей наступит праздник. Тихон помнил нарядный дом, обильный праздничный стол, колбасу, что вкусно пахла на тарелочке, а еще нарядную елку. Елочку Тихон ронял за свою жизнь несколько раз. Ох, и весело же было носиться по квартире с оторванным кусочком мишуры…
Тихон прикрыл глаза, пытаясь представить праздник, елку, вкусную колбаску на столе, хозяина у елки...
Перед ним в сгущающихся ранних сумерках стояли все те же тени, а вместо нарядной елки в блеске мишуры и праздничных огней в воздухе начали кружиться белые снежинки.
Серо-полосатый представил как же это классно – иметь хозяина в новогодний вечер, теплый пол под лапами… и сильнее съежился. Он помечает просто… Никому нет дела до него.
Три лохматых кошачьих ангела смотрели на него из мрака переулка.
И тут в проулке между домов загорелись яркие огни. Следом послышался утробный мерный гул мотора и следом треск шин по стянутым первым морозцем лужам.
Трое предвестников кошачьего конца отступили в темноту.
***
Дорогие друзья! Продолжение уже завтра.