Три дня подряд лил дождь, и хоть стояли июльские дни, на улице было прохладно, сыро и уныло. Бабушка рассказывала, как раньше, после дождя, ребятишки бегали по лужам босиком и получали неземное удовольствие. Вода была тёплой, особенно в ложбинках на лесных полянках, куда грибники и ягодники ходили целыми семьями. Пили дождевую воду прямо из углублений на земле через головной платочек. Поэтому, если непогода заставала в лесу, редко кто прятался под кроной деревьев. Боялись только грома и молнии. А после тёплого дождя выглядывало солнце, быстро высушивало одежду, и никто не простужался и не заболевал.
«Бр-р-р-р!» - представила я себе романтику пребывания под дождём в наши дни. Не хотелось бы мне побегать по лужам, от которых веет холодом, мокнуть под дождём, после чего зуб на зуб не попадает и видеть тёплые туманные испарения, о которых я представления не имею. Вот так изменилась природа. И надо сказать, далеко не в лучшую сторону.
Итак, в июльский день дождь, выполнив свою сырую норму, наконец прекратился, истощив небесные ресурсы. Через пару часов кусты смородины высохли, и бабушка послала меня на огород обобрать куст, что меня не очень вдохновило. Но она ласково назвала меня «незаменимой помощницей» и я доверчиво попалась на эту лестную приманку.
Как Юлий Цезарь я решила совместить несколько дел. Взяла две клетки с голубями, повесила их на ветки яблони повыше от земли и занялась сбором витаминов на зиму. Краем глаза наблюдала за птицами. Старый голубь, два года квартировавший у нас, с интересом крутил головой по сторонам и испуганно вздрагивал от шелеста листьев, где в гуще зелени прыгали с ветки на ветку воробьи (рядом находился скворечник, которые по-хозяйски заняли птицы после вылета выводка скворцов).
Голубь помоложе, Кыра, затаился в неподвижной позе и прикинулся пнём. Мне показалось, что он даже моргать перестал. Испуг его был понятен. Даже на веранде, куда мы заносили голубей на ночёвку, было небезопасно. Кошки бдительно несли хищную службу на крыльце и проскакивали мимо деда, не успевшего быстро закрыть сетчатые летние двери. Голубь два раза подвергался кошачьей атаке и только благодаря расторопности хозяина, не стал жертвой этих жадных от природы тварей. Кыра не мог летать и пострадал от кошек: было прокушено крылышко и задет бок. Если бы кошка поймала его за голову, спасать бы уже было некого.
Отпустить голубей на волю мы не могли: у одного было сломано крыло и волочилось по земле (таким мы его подобрали), у голубёнка Кыры была вертячка – нарушение координации: он подпрыгивал, пытался подлетать, крутился вокруг себя, но осилить длинный маршрут был не в состоянии. Поэтому свободу и летнее небо они видели сквозь металлическую сетку своей клетки.
Этим жильём птиц обеспечил мастеровитый дед. Он взял два плоских полиэтиленовых таза, проделал отверстия в верхних ободках, прикрепил мелкоячеистую сетку, из неё же сделал верх, переплетя прутья проволокой. Получились две крепких клетки метровой высоты и просторных - по окружности таза. Кошкам это было не по зубам, но клетки без присмотра не оставляли: они были лёгкие, кошкам не составило бы труда повалить их, а дверцы – спружинили бы и открылись. Предстала бы трагическая картина: вот кошка прибежала и – АГА!
В тёплые и жаркие дни мы вывешивали клетки с птицами на крюки на солнечной стороне дома, высоко от земли, почти под крышу. Там они сидели весь день, клевали зерно, спали, выглядывали, подпрыгивали, когда видели пролетающих голубей. И за свободу платили заточением, что продлевало им жизнь, а нам прибавляло хлопот по уходу.
Итак, я собирала ягоды и вскоре заметила, как со стороны соседей появился кот Вася. Он двигался ползком, почуяв добычу и надеясь, что его жирную фигуру никто не заметит. Голуби насторожились, а старый попытался издать звук тревоги. Вдруг со стороны второго куста смородины также бесшумно «нарисовалась» наша кошка Фрося. Но следила она не за голубями, а за чужаком с соседнего огорода. Внезапно она напружинилась и прыгнула на чужака с кошачьим противным воплем. Вася не успел увернуть свою жирную тушу и покатился с холма яблони, ускоряя бег позорными прыжками отступления. Погоня продолжалась минут десять, пока кот-охотник не покинул чужую территорию.
Скоро из-за кустов появилась Фрося и с чувством исполненного долга улеглась под яблоней. Что ей взбрело в кошачью голову – мне неведомо, только пролежала она до вечера, пока я не ушла из огорода и не унесла голубей. Обязанности добровольного сторожа кошка несла всю неделю, пока я собирала урожай и дергала сорняки на грядках. Клетки с голубями висели на ветках, никто на них не охотился, и птицы со временем успокоились и даже переговаривались на своём птичьем языке.
И теперь мне интересно, повторится ли эта картина следующим летом. Хотя в таких случаях считаю поговорку «доверяй, но проверяй» совсем не устаревшей. Кто знает, как бы повела себя кошка, не будь рядом меня. Охотничий инстинкт мог оказаться сильнее неё. А может, она просто защищала свою добычу от алчных поползновений чужаков? Поживём – посмотрим.