«О прекрасный мир! О прекрасный мир!» - воскликнул он. Надзиратель упрекнул его: «Нельзя, мистер Уайльд, так все поймут, что это вы. Кроме вас, никто в Англии не будет так разговаривать на вокзале».
Я отчетливо помню тот момент – в руках у меня августовский выпуск газеты «Оракул», открытый на статье «Возрождение души и тела» Анны Кирьяновой. Меньше всего ожидала встретить там строчки об Уайльде. Цитата:
«Одноименный роман Оскара Уайльда, красавца и щеголя, блестящего писателя и острослова, конечно же, вам известен. Именно Уайльд сказал, что лучший способ избавиться от искушения – поддаться ему. И на практике это доказал: многим соблазнам поддавался, вступил в гомосексуальную связь с сыном лорда, афишировал скандальный роман, пил вино и сорил деньгами. Создавая параллельно роман о красавце Дориане Грее, все пороки которого отражались лишь на портрете героя. В конце концов, тот портрет стал ужасным изображением развратного чудовища.
Картин, изображающих самого Уайльда было великое множество. Он имел много друзей-художников. Гордился своей изысканной красотой. Но как страшен и отвратителен стал писатель, не достигнув и сорока пяти лет! Жирный, оплывший, с искаженными чертами лица, без зубов, покрытый экземой и подозрительной сыпью, он стал так безобразен, так неприятен, что от него отвернулись те немногочисленные знакомые, кто еще пытался с ним общаться после тюрьмы. Бывший эстет-красавец превратился в чудовище. И виной тому не только тюрьма, куда он попал за свой «содомский грех». Он страшно изменился духовно».
О, святая ненависть! Какое плоское и литературно вычурное описание. Сквозь горький смех пришлось признать, что Уайльда действительно знают если не «все», то очень многие. Даже те, кто слабо знаком с английской литературой и той эпохой вообще. Вырванные из контекста цитаты давно живут своей жизнью, так же как и расхожий, такой привычный образ «распутного апостола Красоты». Однако и в таком виде его фразы необыкновенно хороши, так же как и хорош сам Уайльд, без приклеенных общественностью ярлыков. Живой, настоящий. Уайльд-человек. Об этом и повествует Ричард Эллман.
Книга весьма увесистая, и при первом взгляде вызывает приступ тоски или иные противоречивые чувства. Однако согласитесь, двадцатилетний труд вряд ли уложился бы в триста страниц. Эллман и без того совершил невозможное – он развернул перед нами жизненный путь писателя с таким количеством подробностей, что иному биографу и не снилось. Надо отдать должное – сделал он это без занудства, изящно и красноречиво, как и подобает почитателю Уайльда. Не без некоторой фамильярности, автор все же сохранил трезвый взгляд исследователя – не вставая всецело на сторону Уайльда, но и не порицая его, Эллман удивительным образом нащупал сущность писателя и его творчества. Он словно говорит о своем старом друге, говорит предельно искренне – тонким, ироничным юмором подмечая неоднозначные и спорные моменты. Решительно говоря «нет» стереотипам и предвзятости, книга формирует у читателя не столько правильное отношение к своей теме, сколько определенное видение – она заставляет по-новому взглянуть на жизнь, человеческие отношения и ценности. По прочтении вдруг осознаешь, что прежним тебе уже не стать – от книги так и веет неподдельной страстью, магией слов и величием выдающегося человека. Естественно, такие книги читать непросто – «проглотить» ее не получится, хоть тресни. Однако это нисколько не умаляет ее достоинств. Напротив, неторопливое путешествие по страницам книги еще больше погружает в атмосферу поздневикторианской Англии, изысканных удовольствий и многочисленных триумфов Уайльда.
«Оскар Уайльд» Ричарда Эллмана – больше, чем биография. Это не сухие факты, содранные с древа жизни Уайльда, а живое, наполненное особой атмосферой странствие в море человеческих страстей. Оно разобьет вдребезги былые представления об Уайльде. У «красавца и щеголя, блестящего писателя и острослова» неожиданно обнаружатся свои страхи и комплексы, и окажется, что этот удивительный человек работал, не покладая рук. Забавно, но «чудовище» не обладал множеством картин и после тюрьмы вовсе не был похож на изуродованный портрет Дориана Грея. И, самое главное, после таких жестоких испытаний Уайльд не был одинок – его окружали немногие, но достойные друзья, ибо сам он заслуживал таких людей, как и заслужил, как никто другой, ту великолепную, ослепительную, полную озарений и творчества жизнь. Затем, прочитав где-нибудь подобное тому нелепое описание, вы лишь печально качнете головой и по-уайльдовски изящно отправите сих на Хамбер-Уэльс-Йоркшир. Ну вы меня поняли.