3. "Прописка".
Я лёг спать, но не мог предположить что меня ожидает в первую ночь пребывания в этом ужасном месте. Мои веки вот-вот начали слипаться, в комнату зашел мой рыжий сосед и махнул рукой, зовя меня куда-то, но я «забил болт» на его жест и продолжил засыпать, он куда-то ушел. Через мгновение я услышал доносящиеся по коридору шаги, подумал, что это «воспиталка» укладывает всех спать, но ошибся…
В мою комнату зашел какой-то пацан лет четырнадцати, может, пятнадцати, скинул с меня одеяло взял за руку и потащил за собой. Я пытался вырваться, но все мои попытки оказались тщетны. Он завёл меня в комнату, в которой находились старшики и мой сосед, забившийся в угол и увидев меня, опустивший голову вниз. «Сопровождавший» меня толкнул на середину комнаты, да толкнул так, что я упал словно мешок. Я предпринял попытку подняться, но мою руку, на которую я уперся, сбил ногой какой-то ушлёпок, и я снова упал лицом в пол.
Они начала переговариваться между собой. Из всех их слов я смог разобрать только «новенький», «свежачок», «дохлый» и несколько фраз, одной из которых была «сейчас будет прописка».
Я начал понимать, что сейчас начнётся пиз*ец. Они начали меня бить ногами по моим ногам и корпусу, лицо не трогали из-за того, что синяки останутся на видном месте. Я начал кричать, но мой рот сразу закрыл полотенцем какой-то уе*ан. Я начал терпеть и ждать, когда всё это закончится.
Время очень тянулось, эти пятнадцать-двадцать секунд длились словно вечность. Резко они прекратили, и один из них, походу главный, сказал: «Рыжий оттащи его на "шконяр" в вашу комнату»- и куда-то ушел. Рыжий помог мне встать, взял под руку и неторопливо повел меня в комнату. Мы зашли с ним в нашу обитель, он скинул меня на кровать, накрыл одеялом, по-дружески похлопал ладонью по плечу и сказал: «Крепись, друг, завтра повторится».
Я уснул.
Утро наступило очень быстро. "Воспиталка" ходила по коридору и выгоняла всех умываться. Я не хотел вставать, не хотел выходить из своей комнаты, мне было страшно, я не знал, что мне делать. Мою голову посещали разные мысли. Я подорвался с кровати и отдернул шторы, хотел открыть окно, спрыгнуть и убежать, но увы, на окно были приварена железные решетки. Я заплакал.
Сквозь слезы и боль моего тела в мое затуманенную голову пришла мысль, что нужно дать отпор этим уродам. Я взял полотенце и пошел умываться. Войдя в умывальник я никого там не обнаружил. Закончив умывание я вернулся в комнату и достал свой складной ножичек из спины любимой игрушки, спрятал его в карман и пошел на завтрак. Я понимал, что отступать от задуманного нельзя, нельзя, чтобы «ночное веселье» продолжалось.
Я зашел в столовку и сразу увидел тех старшиков, которые ночью глумились надо мной. Они сидели в углу, у окна и о чем-то «хихикали». Один из них увидел меня и медленно сказал: «Ешь, глист, набирайся сил, ночью они тебе понадобятся». Я направился к их столу, заметно прибавив ход. Подойдя к ним я попросил повторить сказанное, они лишь засмеялись и назвали меня глухим. Я не выдержал очередного унижения, достал из кармана свой ножичек, легким движением руки раскрыл его и со всей силы нанёс удар по передней части бедра обидчика. Этот несчастный задира заорал, а его кореша сидели в недоумении от происходящего. Я высунул из его кровоточащего бедра своё «перо» и ушел в комнату. Страсти накалялись.
