Тот, кто внимательно читал роман Вениамина Каверина «Два капитана», должен был заметить упоминание в нем Кенигсберга. Оно очень короткое: во время беседы Екатерины Татариновой-Григорьевой (жены главного героя) с доктором Иваном Иванычем выясняется, что ее муж Александр Григорьев служит в авиации дальнего действия, и что он уже летал бомбить Кенигсберг.
— Как — на Кенигсберг? Я ничего не знаю.
— Здрасти! — сердито сказал доктор. — А кто должен знать, голубчик, если не вы?
— Откуда? Ведь Саня об этом не напишет.
— Положим, — согласился доктор. — Все равно надо знать, надо знать.
Вот, собственно, и все. На протяжении романа эта тема больше ни разу не поднимается, хотя бомбардировка Кенигсберга летом и осенью 1941 года (разговор Ивана Иваныча и Кати состоялся прямо перед полным окружением Ленинграда в сентябре 41-го) – случай исключительный. Об этом автор мог бы рассказать и подробнее.
«Веселый, похожий на цыгана»
Как же все прошло на самом деле? Не в романе, а в реальности сбросить бомбы на столицу Восточной Пруссии было очень непросто. Однако авианалеты действительно совершались, несмотря на углубление немцев в советскую территорию.
Известно, что прототипом Сани Григорьева был героический советский летчик Самуил Яковлевич Клебанов, служивший с начала войны в 212-м дальнебомбардировочном авиаполку 81-й дальней бомбардировочной авиадивизии. О том, что Григорьев – это Клебанов, в своем письме к читателю написал сам Каверин, заметив, что старший лейтенант Клебанов оказал ему «огромную, неоценимую помощь в изучении летного дела»:
- Это был талантливый летчик, самоотверженный офицер и прекрасный, чистый человек. Я гордился его дружбой, - писал Каверин.
В 1941 году авиадивизия Клебанова совершила несколько налетов на Восточную Пруссию, сбрасывая на ее территорию бомбы и листовки. Но об этом чуть позже, а пока нужно сказать пару слов о самом летчике. Как и Саня Григорьев из «Двух капитанов», он был первопроходцем ненецких трасс и писал статьи о своем опыте в специализированные журналы. Однако выглядел Самуил Яковлевич совсем не так, как литературный Григорьев. Его однополчанин Николай Богданов писал, что Клебанов был «веселым, похожим на цыгана», и что друзья называли его Мулей.
- В те немногие часы, что выпадали нам на отдых, он всегда что-то придумывал и мастерил, – рассказывал Богданов. - Чаще всего это были модели самолетов, для поделки которых он использовал все — бумагу, щепу, мякиш хлеба. Это были оригинальные маленькие модельки; запущенные с руки, они великолепно летали.
С авиацией он познакомился еще в 13 лет, прочитав один из номеров журнала «Вестник Воздушного флота». В том же номере, как передает слова Клебанова Богданов, он нашел чертежи и описание модели самолета.
- Модель он строил в течение полугода, а когда она была построена, то удостоилась чести быть выставленной в авиауголке клуба пионерского отряда «Воздухофлот», в котором тогда состоял маленький Муля. С того времени он твердо решил стать пилотом.
После шести лет занятий в авиамодельных кружках Клебанов поступил в ленинградскую планерную секцию, образованную в 1927 году. Там он, кстати, познакомился с легендарным летчиком-испытателем Валерием Чкаловым (то есть, это не выдумка Каверина).
— Мало, кто знает, что Валерий Чкалов тоже увлекался планерным спортом, - любил похвалиться перед однополчанами Клебанов. - Так вот, он как раз и был одним из общественных инструкторов нашего кружка.
Планеры кружковцы, к слову, собирали сами. Руководил этими работами студент Политехнического института Олег Антонов, будущий генеральный конструктор знаменитых «Анов».
- Под его руководством и по его чертежам в заброшенном сарае в Дудергофе (район Ленинграда – Ред.) кружковцы за год построили планер ОКА-3 и на нем стали учиться летать, - пишет все тот же Богданов.
Первые бомбардировки
Но как все-таки самолет Клебанова оказался в небе над Кенигсбергом? Эта история началась еще в январе 1941 года. Тогда шеф-пилот Московского управления «Аэрофлота» Александр Голованов написал письмо Сталину, в котором он объяснил необходимость специальной подготовки летчиков дальней бомбардировочной авиации к полетам в плохую погоду, вне видимости земли. После того, как Сталин лично встретился с Головановым, последнего зачислили в кадровый состав Красной армии, присвоили ему звание подполковника и назначили командиром 212-го полка дальнебомбардировочной авиации (того самого, в котором вскоре будет летать Клебанов).
В августе Голованов был назначен командиром 81-й авиационной дивизии дальнего действия, и тогда же начались первые налеты бомбардировщиков этой дивизии на Берлин, Данциг и Кенигсберг.
Первый авианалет на военно-промышленные объекты Кенигсберга, согласно записи в журнале боевых действий дивизии, состоялся в ночь с 27 на 28 августа 1941 года. По плану должны были лететь два четырехмоторных тяжелых бомбардировщика ТБ-7 и два двухмоторных бомбардировщика Ер-2, однако по факту вылетели три самолета (2 ТБ-7 и 1 Ер-2). С высоты 7 тысяч метров они сбросили бомбы на Кенигсберг, спровоцировав несколько пожаров. Ни один самолет не пострадал, однако из-за неисправности кислородного оборудования погиб стрелок, младший сержант Добровольский.
Практически сразу последовал и другой вылет – в ночь с 31 августа на 1 сентября. На этот раз на Запад вылетел больший состав (3 ТБ-7 и 2 Ер-2) и самолеты сбросил бомбы на Кенигсберг и Мемель. В Кенигсберге они впервые были обстреляны зенитной артиллерией противника и освещены прожекторами. Один самолет Ер-2 на обратном пути был подбит, но экипаж уцелел, несмотря на жесткую посадку.
По всей вероятности, именно эти первые вылеты и обсуждали герои романа «Два капитана», потому что в следующий раз самолеты 81-й авиадивизии оказались в небе над Кенигсбергом лишь в конце октября 1941 года - в ночь с 29 на 30 октября они отбомбились по Берлину и на обратном пути сбросили над Восточной Пруссией листовки.
Поздним вечером 3 ноября 1941 года Кенигсберг должны были бомбить три самолета Ер-2. Однако один бомбардировщик не дошел до цели из-за поломки, сбросив бомбы на Тильзит; второй также не долетел из-за неисправности мотора и отбомбился по Полоцку; а третий хоть и достиг цели, но по результатам бомбежки отчитаться не смог из-за плохих погодных условий и сплошной облачности.
Ночью с 5 на 6 ноября 81-я авиадивизия бомбила Кенигсберг и Ригу. Летчики установили, что немцы совсем расслабились, так как в городе даже не было режима затемнения. Правда, после того, как начали рваться первые бомбы, огни оперативно потушили. Следующий же вылет состоялся через неделю: в ночь с 11 на 12 ноября. Разрывы и два сильных пожара летчики наблюдали в северо-западной части города, однако из района порта бомбардировщики осветили прожекторами и обстреляли из зениток. Несмотря на это, дивизия потерь не имела, а потому на следующую ночь был назначен еще один вылет, по результатам которого летчики удовлетворенно отчитались: «Все города на территории противника имеют частичное освещение. Восточная Пруссия затемнена».
Последний налет на Восточную Пруссию
В ночь с 13 на 14 ноября дивизия совершила свой последний налет на Восточную Пруссию в 1941 году. Кенигсберг в тот день по плану не должны были бомбить, он был лишь запасной целью, однако ему все-таки досталось, так как над Данцигом метеоусловия были плохими. Согласно отчету, взрывы спровоцировали два пожара.
Советские газеты ликовали. Субботний номер «Известий Советов депутатов трудящихся СССР» 15 ноября 1941 года вышел со статьей «Налеты советских самолетов на Кенигсберг и Ригу». В тексте летчик Клебанов был назван в числе отличившихся. Однако в заметке говорилось, что он бомбил все-таки не Кенигсберг, а Ригу (это, кстати, подтверждает и журнал боевых действий). Зато в той же заметке упоминается экипаж Энделя Пусэпа:
- Экипаж летчика Пусэпа, совершивший налет на Кенигсберг, наблюдал сильные взрывы пламени фиолетового цвета, возникшие после того, как на город были сброшены бомбы. Во время этого налета самолет Пусэпа, так же как и самолеты других летчиков, подвергся особенно сильному обледенению. В результате обледенения перестали действовать антенны и некоторые приборы, однако самолеты продолжали точно держать курс.
Несмотря на газетные сообщения и документы, летчик Николай Богданов пишет, что 14 ноября он и Клебанов бомбили не Ригу, а именно Кенигсберг:
- 14 ноября 1941 года экипажам Самуила Клебанова, Николая Ковшикова и моему была поставлена задача нанести бомбовый удар по крупному городу-порту Кенигсбергу, - рассказывает он в своих мемуарах. - Погода в ту ночь была плохая, низкая облачность закрывала все небо, снежные заряды ухудшали горизонтальную видимость настолько, что временами на стоянках мы в десяти шагах не могли различить силуэты своих самолетов. К утру ожидалось улучшение погоды, поэтому мы на задание улетели глубокой ночью с расчетом возвратиться из полета в утренние часы.
Далее Богданов добавляет, что в районе цели сильного противодействия противовоздушной обороны противника бомбардировщики не встретили, и задание было успешно выполнено.
Несмотря на довольно подробные воспоминания Богданова, ни он, ни Клебанов все-таки не могли бомбить Кенигсберг. Почему же он об этом пишет? Просто авианалет на Ригу явно в народном сознании был менее почетным, чем на столицу Восточной Пруссии, хотя по сложности оба вылета были одинаково сложными.
В завершение стоит сказать, что у Сани Григорьева из «Двух капитанов» и у Самуила Клебанова совершенно разные судьбы. Если первый встретился с женой и дожил до конца войны, то второму не повезло. Летчик Клебанов был сбит в ночь с 15 на 16 апреля 1942 года в районе Витебска, его самолет, подожженный вражескими зенитками, упал на аэродром. Никто из членов экипажа не выжил.
Даешь подписку на канал «Красный Фронтовик»!
Читайте также другие публикации:
Неопубликованные истории гвардии капитана Вильямсона: «Пушкарь на Миусе»
Неопубликованные истории гвардии капитана Вильямсона: «Левый разворот»
Неопубликованные истории гвардии капитана Вильямсона: «Посадка на воду»