Тайфун в тайге это беда. Потоки мгновенно наполняющихся водой с неба ключей, сливаясь в основное русло реки́, сносят всё. Мосты из брёвен, дороги для перевозки леса, лесосклады всё, что построили лесозаготовители – всё всплывает и несётся вниз, сметая на своём пути другие мосты, другие дороги, теплушки рабочих, стоящих ли на земле или на колёсах. Инфраструктура, созданная для добычи валютного ресурса, обнуляется, перестаёт существовать. За те две недели, что потребуются для восстановления доступа, хотя бы, к основным делянкам, залежи леса в порту перегрузки превращаются в мелкие несортовые кучки. На авральных совещаниях в конторах лесозаготовителей утверждаются сметы на восстановление дорог и мостов, подсчитываются убытки. Отголоски морской зыби покачивают пароходы, что в ожидании погрузки лесом-кругляком стоят у причальных стенок. Людьми овладевает тоска по потерянным прибылям. Кому-то беда…
Кто сказал - беда? А вот и нет! Тайга оживает. Звери и птицы, рыба в ключах и речках сразу чувствуют отсутствие людей. Там, где недавно только маньчжурский заяц опасливо перебегал дорогу, дабы не быть раздавленным колёсами лесовоза, смело передвигается большая группа кабанов. А вон изюбрь с тремя коровами стоят прямо на том перекрёстке, где находился навес для переезда вахтовиков с делянки на делянку. А нет! Вон ещё одна с телёнком прячется в зарослях ольхи. Опасается, ещё не привыкла к отсутствию людей. Она выйдет через некоторое время к этим троим, ведь на открытой площадке нет мошкары, что насмерть заедает в распадке. В это время, куда ни кинь удочку с верховой мухой, мгновенно следует атака хариуса. Хватка жадная, плотная. Даже подсекать не надо, рыба садится на крючок так глубоко, что тянуть можно без опаски. Не сойдёт! И хариус весь как на подбор, размером с селёдку, но гораздо красивее. Бьётся на крючке, распустив свой многоцветный парус-плавник.
Вот за этой необыкновенной рыбой мы и прибыли на реку. Расположились перекусить на галечном приступке прямо на берегу. На последний паром не успели, поэтому после перекуса поспим в машинах и первым же рейсом переправимся, чтобы следовать к месту рыбалки уже без приключений. Так, что тут у нас? Огурчики свежие, тёртый сыр с морковкой и чесноком, ржаной хлебушек, краковская колбаска и вот, вот оно печёное сало! Рецепт этот я вывез из Белоруссии лет тридцать назад. Для этого блюда берётся любое, даже самое жесткое сало. Чем хуже – тем лучше. Слой сала легонько посыпается пряностями, скатывается в рулет и отправляется в духовку (в оригинале в печь). Скатывается такое сало особым образом, шкурка подрезается, и скатка заворачивается в неё. Во рту тает! Ну, стопки налиты – поехали! А нет, стоп, стоп – тост прозвучать должен. Давай говори…
Вот тут, уважаемый зритель, сделаем отступление, чтобы пояснить ситуацию. Жизнь человека делится на три этапа. Первый, когда не возникает вопросов какой тост самый главный и должен звучать первым – за любовь. Второй этап, когда тост за любовь перемежается с тостом за здоровье и первым звучит тот, который актуален в текущий момент. Третий этап, когда, однозначно, главный тост – за здоровье. Должен сказать, что я нахожусь в этой поре. Скажу больше – дискомфорта не испытываю. Мы сдвинули стопки и с удовольствием выпили за это самое здоровье. Закусили, я первую закусываю сырком, перетёртым с чесночком и морковкой. Кузмич просто волшебник в приготовлении этой закуски. Божественная жидкость побежала по жилам приятным теплом, подсказывая, что вторая не должна долго ждать. Вообще не должна ждать. Выпивали, закусывали, беседовали. Душевно. Темнело. Темнеет в тайге быстро. Стоит солнцу коснуться вершин кедров на сопке, всё - ищи фонарь, который надо приладить над столом. Да пошевеливайся, чтобы следующую дозу не лить в темноте мимо.
Дальше произошло событие, которое изменило моё отношение к тому, какой тост должен звучать первым. В кустах, рядом с моим расположением, что-то зашуршало. Подумал – мыши почуяли краковскую и подтянулись за кожурой. Я всегда говорил Алексею, чтобы он не бросал очистки от колбасы в мою сторону. Да и вообще, кто краковскую чистит, тот не рыбак! Шорох продолжался, но как-то нерезво, не как у мышей. Пригляделся, вот это подарок! У края куста в невысокой траве сидела жаба. Кто не в теме, поясню. Жаба на крючке, оснащённой по-особому закидушки, это стопудово – таймень. Причём ставить можно прямо сейчас. Прямо от того места, где мы расположились. Утром на крючке будет сидеть хозяин. На этом плёсе он есть и не один. Плёс глубокий с обратными языками течения. Есть, есть он тут! И паром, который уходит с пирса в двух десятках метров ниже наших посиделок, хозяину плёса не помеха.
Я подхватил рептилию и посадил в лоток для рыбы. Пусть посидит, пока разматываю закидушку. Найдя снасть я подсел к столу, и налил всем ещё по единой. Фонарь над нашим столом был подвешен грамотно, светил хорошо, прихватывая кусты и траву в округе. Кузмич произнёс тост. Но выпить мы не успели. Из травы раздался звук, звук необычный, какой-то горловой, даже утробный. Урр-лы-ы. Было такое впечатление, что звук летел по воздуху, но его схватили, проглотили и вот он вырвался опять из чьей-то груди на свободу. Звук зовущий, это было ясно сразу, как только он прозвучал. В нём было столько нежности и любви, что все застыли. Замерли. Перед лотком сидел жаб, он набирал воздух, раздувая горловой пузырь и звал, звал любимую. С каждым разом зов становился всё громче, громче. Звук нёсся над рекой и звучал в таком диапазоне, что над водой разносился до противоположного берега, отражался от скалы и возвращался, затухая, пока жаб набирал воздух.
Какая закидушка?! Какой таймень? Этот зов просто заставил меня достать жабу из лотка и посадить в траву, рядом с любимым. Они тот час же мелкими прыжками выпрыгнули из светового круга и скрылись в траве. Все молча выпили. Затихли.
В этот период жизни я нечасто, но бываю на свадьбах. Женятся чьи-то дети, а то и внуки. Когда меня просят, а меня просят, я произношу тост. Этот тост стал для меня самым важным и всегда первым. Любите друг друга – говорю я молодым, не расставайтесь, а если пришлось – зовите друг друга, зовите что есть сил, чтобы в этом зове была целая река любви. Однажды это спасёт вам жизнь.